— И ещё, проснутся они жутко голодными.
Я развернулся и вышел из комнаты. Неспешно побрёл в сторону лестницы, спустился на первый этаж, начал спускаться в подвал, к себе в зал, как вдруг:
— Ваше сиятельство! Константин Иванович! — раздался позади возбуждённый голос Прасковьи.
Я обернулся и увидел запыхавшуюся и раскрасневшуюся молодую женщину. Её красивые глаза были влажными от недавних слёз, но притом бесконечно счастливые.
— Чего тебе, девица? — скупо поинтересовался я.
— Спасибо вам, — весело произнесла Прасковья и расплылась в довольной улыбке.
А затем поклонилась в пол. Разогнув спину, она продолжила улыбаться и неотрывно смотрела на меня.
Ни разу не видел её такой.
— Не за что, девица. Я сделал то, что должен был.
— Не говорите так, ваше сиятельство! — подалась она вперёд, схватив меня за руку. — Пожалуйста, не скромничайте и не принижайте свои заслуги. То, что вы сотворили — невероятно! Вы невероятны, ваше сиятельство! Пожалуй, даже куда более невероятны и восхитительны, чем Иван Иванович! — выпалила Прасковья.
Глаза её горели, и она не думала отступать от меня ни на шаг.
— Ну да, я такой, — не стал я спорить. — Ты молодец, что заметила. Внимательная.
— Да как такое не заметишь! — рассмеялась она. А затем, перестав смеяться, с улыбкой проговорила: — Сперва я к вам настороженно относилась, но постепенно начала проникаться вашим великолепием. И сейчас я поражена до самой души. — Она мило хлопнула ресничками.
Мне казалось, я понимаю её реакцию — мной трудно не восхищаться, особенно в этом новом времени, где люди позабыли, что значит настоящая магия.
Однако сейчас я начал немного иначе чувствовать мир. Стал видеть всё больше новых красок, и всё больше воспоминаний о том времени, когда я был человеком, приходят ко мне. Потому у меня закрались подозрения, вдруг я что-то неправильно понял?
Чтобы избавить себя от недопонимания, я прямо спросил у улыбающейся красавицы-служанки:
— Ты что же сейчас, девица, охмурить меня пытаешься своими речами сладостливыми?
Прасковья удивлённо уставилась на меня.
Проклятье, может быть, я слишком витиевато выразился, и она не поняла сути вопроса?
Я припомнил жест, который сегодня показывал Лёха, и продолжил:
— Хочешь со мной того-этого? — глядя ей в глаза, я потёр указательными пальцами друг о друга."
"— Прошу прощения, ваше сиятельство, если мои слова показались вам двусмысленными, — отступив на шаг, поклонилась служанка. — Но я не смею ни на что претендовать.
