По дороге ничего неожиданного не произошло, и через час я вернулся на поляну. Рис уже был на ногах и помогал Торвину готовить караван к отъезду. Шаки пригнали лошадей с пастбища и связали в одну колонну.
— Как успехи?
— Да все готово. Твой панцирь и лук на телеге, можно ехать."
"— Тогда командуй, — сказал я, и наш караван двинулся в путь.
— Слушай, ты знаешь, на кого мы нарвались? — спросил Торвин.
— Откуда? У меня до сих пор голова не варит после всего этого.
— Мы напоролись на Черного монаха из клана «Черный дракон».
Я его не узнал, потому что он свою куртку снял и сидел по пояс голый. А ты: «Хватайте мальчишку». Я вообще не слышал, что кто-то смог один на один завалить «Черного монаха». Они какую-то дрянь пьют, поэтому такие быстрые и боли не чувствуют, правда, и до тридцати редко доживают. Я, когда понял, кто это такой, решил, что нам хана. Он нас убивать сразу не стал, потому что хотел живыми взять, сволочь. Как ты его завалил?
— Вот так и завалил, — ответил я, показывая на свой бок. — Тетива на луке лопнула, пришлось за меч браться.
— Слушай, Ингар, я тебе жизнью обязан, а Торвин свои долги платит, спроси кого угодно.
— Еще не вечер, будет и у тебя возможность меня выручить.
Наш караван обогнул холм, и мы стали подъезжать к стоянке. Рис поехал вперед предупредить, что это мы, а не разбойники. С перепугу, не разобравшись, могли нас и подстрелить. Дирк очень обрадовался тому, что мы вернулись, да еще и с добычей. В караване уже решили, что мы погибли. Спешившись, я отдал лошадь одноглазому шаку и, помывшись возле колодца, сменил одежду.
Ко мне подошел Торвин и позвал к Дирку на совет.
— Я жрать хочу, только потом всякие совещания, — ответил я.
— Да там уже все готово, заодно и поедим. Я тоже голодный как собака.
Дирк ждал нас, сидя на ковре, уставленном посудой с едой и вином.
— Присаживайтесь, герои, — пригласил нас к трапезе купец.
Мы с Торвином опустились на ковер, и я, пододвинув к себе блюдо с мясом, стал молча набивать свой желудок. Торвин не отставал от меня.
Через некоторое время Дирк не выдержал и заговорил:
— Я вас позвал, чтобы решить, как быть дальше. Торвин, сколько у тебя людей осталось?
— Со мной десять. Трое ранены, но все на ногах, — ответил Торвин.
— Хорошо, что вы повозки и лошадей привели, а то у нас четыре телеги сгорели и двадцать три лошади ноги себе переломали, пришлось прирезать.
Я в разговор не встревал. Мое физическое состояние было плачевным, а энергетически я был практически пустой.
