— Вина хочешь? — спросил он меня.
— Давай. Мне сейчас в самый раз, — ответил я и взял флягу.
— Спасибо тебе. Если бы ты не уделал магов на холме, то нам пришел бы конец.
— Дирк живой?
— Живой. Он там за телегами шаков гоняет.
— Торвин, будь добр, позови его сюда.
— Да вот он сам идет, — кивнул Торвин.
К фургону подошел Дирк."
"— Луций сбежал, — «обрадовал» нас хозяин каравана.
— Он же связанный был? — удивился Торвин.
— Да вот развязался, гнида.
— Дирк, нужно осмотреться. Мы с Торвином возьмем еще одного человека и прочешем местность вокруг стоянки, может, недобитки остались.
— Поезжайте.
Торвин подозвал Риса и приказал и ему ехать с нами. Я обрадовался, что Рис уцелел. Чем-то понравился мне этот парень. Шаки привели нам оседланных коней, и мы выехали со стоянки через пролом в стене. Файербол натворил дел: земля вокруг пролома выгорела, как от напалма, камни оплавились. От файербола пострадали не только мы, досталось и налетчикам. Камни стены, выбитые файерболом, как картечь ударили в нападавших, разорванные и обожженные трупы которых были разбросаны в тридцати метрах от пролома.
Целыми уйти не удалось никому, только пятеро раненых смогли отползти в сторону. Их тела мы нашли по оставленным ими кровавым следам. Все они умерли от ран. Дальше всех отполз молодой парень со стрелой в груди. Обогнув стоянку, мы поехали по следам троицы, пытавшейся убежать за холм. Это были первые убитые мной люди. Убийство человека противоестественно человеческой природе. Нужно быть окончательным уродом, чтобы относиться к этому спокойно.
Наверное, только стресс и дикая моральная усталость помогли мне не выблевать содержимое моего желудка. Трупы лежали на расстоянии около двухсот метров от стоянки.
— Кто это их? — спросил Рис.
— А ты не догадываешься? — ответил вопросом на вопрос Торвин и кивнул на меня.
— Мама дорогая, досюда не меньше двухсот шагов, да еще в темноте, — испуганно покосился на меня Рис.
Я промолчал. То, что я убил этих людей из лука на таком большом расстоянии и в темноте, гордости и радости во мне не вызывало.
Пришпорив коня, я быстро поскакал к вершине холма. Зрелище на холме мне тоже эстетического наслаждения не принесло. Два сгоревших трупа и вонь горелого мяса здесь все-таки меня добили, и меня вывернуло наизнанку.
— Что с тобой? — забеспокоился Торвин, подъехав ко мне.
— Не переношу запах горелого человеческого жира. Мне было пять лет, когда на моих глазах живьем зажарили целую семью. С тех пор не могу удержаться, — соврал я.
