Не знаю, что там плел Хименес, но сейчас ей не может быть больно.
Блять. Я резко отворачиваюсь от чики, которая все равно на меня не смотрит, и через несколько движений спускаю в сторону. На пол.
Кровать мне нужна чистая и сухая. Хотя она уже не сухая.
А чика стонет опять. Ей горячо и охеренно хочется ебаться.
— Давай спать. Уже глубокая ночь, — я произношу максимально чувственно.
Блять, а я неплохой актер, когда нужно.
Но чика спать, конечно же, не хочет.
Она вдруг переворачивается на спину, а в ее синих глазах, помимо желания, столько ярости, что я воспринимаю это как прямой приказ.
Обнимаю ее — она даже не сопротивляется — и целую, жадно проводя языком по ее нижней губе.
Хер знает, почему, но ангелка это дико заводит.
Она стонет прямо мне в рот, не в силах сдержаться… и кончает.
Полностью теряет над собой контроль, кричит и бьется у меня в руках, а я чувствую себя малышом, который видит рождественское чудо, не меньше.
Это вынужденный оргазм. Не настоящий. Вызванный изощренной практикой и моим поцелуем.
Но он самый реальный на свете.
Мой лучший подарок за последние годы.
Больше всего сейчас я не хочу, чтобы чика испортила момент. Чтобы не начала плакать и не устроила бы истерику за то, что я сделал ей приятно.
Это ее первый оргазм, а она сложная девка. И я на всю жизнь запомню то, что только что случилось.
Ее поражение. То, как она качественно мне поддалась.
Я до боли жажду увидеть это снова, но не настаиваю. Мне слишком хорошо, чтобы на чем-то сейчас настаивать.
Наказание сорвалось или наоборот?
Я не знаю.
Я просто обхожу кровать и ложусь на свою половину.
А чика вдруг подскакивает, срывается с места и убегает в душ. В туалет, наверное, поскакала.
Пусть бежит. Пока она там, я перестелю белье так, чтобы она на мокром не лежала. Такие идиотские мелочи здорово сбивают девкам настрой.
Я хочу спать с ней. Я мечтал об этом со вчера, а сегодня исполню свою глупую наивную мечту.
Потому что у меня на уме одна эта строптивая, непокорная сучка. И такая охеренная, когда кончает.
Член дергается. Я, правда, мог бы ебать ее всю ночь, захоти она, но нам реально пора спать. Завтра будет новый день и новые блядские проблемы.
Эта долбаная жизнь за редким исключением меня не балует.
Чика выходит из душа, и я кожей чувствую, что она ужасно смущена.
Она снова пытается на меня не смотреть, но я большой, и у нее не прям чтоб выходит.
Ангелочек юркает под одеяло и замирает.
Все молча, блять. За последние полчаса мы не сказали друг другу ни слова.
