А я — Рейес, потомок дворян, и скатываться не должен.
«В мыслях — что угодно, Диего. А за языком следи. Пусть женщина искренне уважает тебя, а не просто боится».
За помойный язык не зауважаешь, конечно.
А я хочу, чтобы чика не просто уважала меня, а реально гордилась тем, что она — моя.
От души, а не потому что я буду ее качественно ебать. Сначала с резинкой, чтобы привыкла к хорошей ебле и чтобы никаких залетов.
Мои дети родятся от большой страсти и крепкой любви, а не потому что я тупо спустил.
Ночь у нас будет феерической, даже если Анхела захочет выцарапать мне глаза.
Пусть поцапается, я переживу.
Это пиздец круто, когда женщина сначала злая, как бешеная кошка, а спустя минут десять она уже ластится, и трется, и вся мокрая.
А потом бешено кончает, закатывая глаза. И все, что может связно сказать, это: «пожалуйста», «еще», «да» и для разнообразия «Диего». А то и вообще ничего сказать не может, только стонет и дышит тяжело.
У меня стоит, так, что ломит.
Блять. Все вечером. Сейчас нужно доделать дела здесь и немного поспать.
А то я уже немного подзаебался со всем, что с утра навалилось.
Хотя во сне мне точно будет сниться упругая чикина задница. Как Анхела чувственно выгибается, напрашиваясь на ласку. А я вхожу резко, до упора и двигаюсь в бешеном темпе."
"Не, в жизни, конечно, будет иначе. В жизни мне надо, чтобы на звезды улетела Анхела.
А сейчас я представляю, как кусаю ее охеренные сиськи, сжимаю задницу и просто спускаю на пол, сбрасывая напряжение.
Теперь за дело.
* * *Мне везет: сейф в кабинете Маноло удается вскрыть без особых проблем.
И еще больше везет обнаружить внутри кучу документов за много лет.
Это планы неудачных покушений и одной удачной для Фуэнтесов аварии.
Казнить с особой жестокостью мне больше некого, но теперь я знаю четко, по чьей вине я сирота.
Одно не понимаю: какого хера Клара со мной встречалась. Неужели, чтобы выйти замуж и легально оттяпать наше имущество?
Пиздец полный, но все складывается один к одному.
Дневник ее ебаный, где я — просто горилла, и покушения пошли только после того, как она умерла.
То есть когда Фуэнтесы потеряли надежду на бескровный захват.
Мне сложно поверить, что та, кого я страстно любил много лет, была прожженной тварью.
Пока не прочту дневник, буду думать, что ее заставляла Кортни, чтобы почаще со мной видеться. Но этак выходит, что не Кортни ее залечила.
Кортни, блять.
Надеюсь, тебя утешит, что раза три я дрочил на твой портрет без лица.
