Если он не хочет разговаривать, накорми его, приласкай и попробуй снова. Только не замалчивай проблемы. Ты у нас любишь в ракушку свою запираться, как что не так, ну вот не надо этого. Мужчины не читают мысли. Так ты его только разозлишь.
Я иду гулять с папой. Он единственный, кто в нашей семье не попал под огромное обаяние Диего Рейеса, которое у того, оказывается, есть.
Мы идем вдоль поля, и папа рассказывает:
— Это Рейес, Анхела. Он не отступится. Он когда говорит о тебе, глаза так и горят. И сам не замечает, что слегка улыбается.
— Ну а я Рубио. Что мне какой-то Рейес… — мне хочется рассказать, как Рауль Фуэнтес замуровал меня заживо, и меня до сих пор трясет от мысли, что меня могли не найти, но я благоразумно молчу.
Папа вдруг добавляет:
— Рейес в тебя влюблен. Если ты его оттолкнешь, не пожалеешь ли потом?
— Пап… Я должна выйти за него замуж, чтобы люди замолчали…
— Ты не должна. Просто ты сама так хочешь, но из гордости упираешься.
— Вот ты тоже считаешь, что мне прям нравится Рейес, но я не хочу это признавать?
Папа пожимает плечами и улыбается.
— Тебе решать.
Родители взяли отгул всего на три дня, поэтому больше мы к Рейесу не возвращаемся.
Просто стараемся быть вместе как можно больше: готовим ужин, рассказываем, у кого что произошло на работе и в школе, Мерседес показывает фото своих детей.
Ночь все ближе, а от Рейеса ни слуху, ни духу.
Я ловлю себя на том, что всерьез начинаю волноваться.
И самое странное, что я не боюсь секса.
Я как-то вообще не думаю о сексе.
Просто невнимание Рейеса непривычно и очень тоскливо.
Так уже было, когда он бросил меня в доме Фуэнтесов. Но там девушки много его обсуждали, и я как будто узнавала его лучше.
А моя семья Рейеса не знает и говорить о нем никто не хочет.
Не молиться же на его деньги.
В воздухе остро пахнет ночными цветами, а мне не хочется идти в дом. Я сижу в саду на скамейке, укутавшись в плед и жду, сама не знаю, чего.
Рейес пошутил, что украдет меня ночью.
А потом еще раз пошутил, попрощавшись «до ночи».
Сейчас он просто мирно спит после тяжелого дня, а я тут, как дура, в саду зависаю.
В конце концов, зачем тратить на меня время, когда у него полно на все готовых шлюх?! И когда он Клару эту…
Он же наверняка именно ее тетрадь бережно собрал в сумку. Обрывки были исписаны женским почерком.
От злости у меня в глазах темнеет.
— Анжи, пойдем спать, — Мерседес возникает рядом неожиданно.
