Но да, может. Легенда у меня еще то паскудство.
— Можно нам обсудить друг с другом ваше предложение, господин Рейес? — опять Вероника.
Как мягкой лапкой по сердцу гладит, ведь мне глючится, что это Анхела.
— Да, конечно. Позовите обратно, когда решите. Угощайтесь.
Я оставляю их с вином и за столом, полным всякой закуски. На кухне я приплатил, чтобы повара быстро наготовили, а не плакали по Фуэнтесам.
Нет ничего лучше мелкой благодарности за все услуги, но на Рубио я не буду давить.
Выхожу в коридор и принимаю звонки.
Деревню и товар посмотрели. Там все в порядке. Флигели облазили — тоже.
Теперь из важных дел остается вскрыть сейфы Фуэнтесов. Может, шифр подобрать. Дело не быстрое, но и я уже не тороплюсь.
Разворачиваюсь и вижу обоих Рубио в коридоре. Зовут меня.
Захожу в комнату, как на гильотину.
— Мы решили, что не будем вам с Анхелой мешать. Помогать тоже не будем, раз Анхела не уверена в своих чувствах, — это Эстебан Рубио.
— Даете свое благословение? — спрашиваю, и дыхание перехватывает.
Редко я у кого-то что-то прошу. Почти никогда. Не умею просить.
— Да, Диего Рейес. Мы тебя благословляем на отношения с Анхелой. А дальше уж как у вас получится, — Вероника Рубио тепло улыбается. И отстраненно как-то.
Не мне, а своим мыслям о дочери. А тиски на моем горле потихоньку разжимаются.
Анхела не похожа на Клару, так с чего их матерям быть похожими?
— Ваша семья в любом случае будет жить в крепости. Если не возражаете.
— А где сама Анхела сейчас, что с ней?
Паскудный вопрос!
— Она немного приболела.
Восстанавливается и спит. Давайте я вас к ней провожу?
Мы идем к ангелочку в «палату», и я отпускаю Мендеса и Пилар.
Вероника Рубио решает остаться с дочерью, а Эстебана я зову с собой.
— Давайте отметим благословение. А когда Анхела проснется, покормим ее, и вы все вместе поедете домой.
— А что дальше, господин Рейес?
— Диего, господин Рубио.
— Дальше, если вы одобряете, я буду действовать своими методами.
Теперь, ангелок, ты не отвертишься.
Бейся не бейся, ты — моя.
Глава 17. Серенада. Анхелика
АНХЕЛИКА
Я все еще поверить не могу, что родители меня так спокойно Рейесу отдали. Ну, то есть не отдали, но, по-видимому, простили все, что он мне сделал и еще сделает.
И даже если я расскажу маме, как все было, она решит, что это любовь.
Мол, ошалел «парень» от страсти, да еще ты его раззадоривала. А с мужчиной надо нежно, с пониманием и терпением.
А если прямо распирает, можно и поругаться, не страшно.
