Но у меня не было выбора, он тоже должен это понять, пусть потом, пусть утром, но я не готова была смотреть, как он расправится с моей родной сестрой.
— Что ты делаешь со мной?! — рычит он, срываясь с цепи.
Арман вжимает лоб в мою голову, а руками хватает мои плечи, встряхивая. Но он сдерживает силу, не ломает меня и крошит кости в порошок, а в его мощных руках достаточно мощи для этого. Он лишь встряхивает меня и дышит в лицо огненной волной.
— Что, Катя?! Я даже не могу наказать тебя!
Он сжимает пальцы сильнее, перенося их на мою щеку.
Хватает меня, как что-то, что принадлежит только ему, но запала хватает всего на секунду. Он не готов оставить синяки на моем теле, он же сам обещал, что не добавит мне шрамов. Поэтому он разжимает пальцы и бьет меня разве что взглядом.
Он смотрит на меня как на предательницу."
"И как на любимую женщину одновременно.
— Не могу, — произносит он глухо. — Должен, но не могу. Я скорее сдохну, чем…
Я молчу, вглядываясь в его черный взгляд. Боюсь выдать фальшивую интонацию или подобрать неправильное слово, мне легче говорить с ним глаза в глаза.
Я привыкла с ним именно так, вокруг нас вечно были чужие, от которых мы прятали правду наших отношений. Мы как будто создали свой язык, и сейчас я хочу говорить именно на нем.
Так честнее.
Я чуть подаюсь вперед и проводу щекой по его щеке, царапая свою нежную кожу его щетиной. Снова отклоняюсь и смотрю Арману в глаза, снова тянусь навстречу. Я целую его губы, легонько и нежно, он не отодвигается и я смелею.
Целую дольше и прикусываю его нижнюю губу. Несильно, но зацеловываю ранку от своих зубов так, словно она действительно есть.
— Не играй со мной, — бросает Арман. — Я с первого дня говорил…
— Я не умею играть.
Я качаю головой.
— Никогда, Арман. И ты это знаешь. Ты же так понял, что это не я?
Он молчит. Я по его глазам вижу, что права.
Я подхватываю его ладонь, смелея, и переношу на свою талию. Арман забирает инициативу в ту же секунду, он берет меня обеими руками, поглаживая, а потом спускается вниз.
Его пальцы терзают кружевную ткань, лаская меня между ног. Несколько коротких штрихов и он срывает их к черту. Примеряется и толкается в меня, испуская рык на грани стона.
— Глубже, — я повторяю его недавний приказ, который становится моей мольбой. — Боже, Арман.
Боже!
Да!
Да…
Глава 40
— Арман, вы…
Я замолкаю, не решаясь говорить дальше. Молчу из-за страха, что Арман пресечет любые разговоры о сестре. Не знаю, как отреагирует.
