Когда мне приходилось просто отсасывать, потому что он того хотел, я все равно не была такой обходительной, а в последнее время… я даже не знаю, какая я, но четко улавливаю несоответствие в сестре. Вот здесь я бы сказала что-то другое, там коснулась его не так. Дело в мелочах, и я понимаю, что даже пьяный он поймет замену. Особенно если пойдет дальше… у нее нет шрамов.
Я сама не понимаю, как хватаю какую-то статуэтку и бросаю ее на пол в другую сторону комнаты. Арман тут же отталкивает Яну и откуда-то достает ствол.
Теперь мне становится по настоящему страшно. Я явно сделала что-то не то. Бросила статуэтку не туда. Мне нужно было выйти? Он медленно движется в сторону другой комнаты и отдает приказ:
— Катя, свет.
Яна не знает, где включается свет, поэтому первые пару секунд молча осматривается в комнате. В этот момент я выхожу из укрытия. Яна прикрывает рот рукой и крутит пальцем у виска, но поспешно следует к двери. Я же быстро освобождаюсь от одежды и шагаю к Арману.
Стук двери заставляет его обернуться и наткнуться взглядом на меня.
Несколько долгих минут он смотрит на меня, будто оценивая, проходит по талии, по лицу, по ногам. Я сглатываю и мне становится страшно оттого, что он может сделать. Что может увидеть во мне. Поймет, что несколько минут назад с ним была сестра?
— Испугалась?
Он не понимает. Я расслабленно выдыхаю и киваю, а после включаю ту же доброту, что и Яна минуты назад. Обхватываю его руками за плечи и прижимаюсь к нему.
— Да что с тобой? — он отрывает меня от себя и целует.
Больно, с напором, будто пытается вспомнить или… сравнить? Я чувствую, как покалывают кончики пальцев, как сердце выпрыгивает из груди, а в мыслях крутится только одно: “он все понял”.
Арман отрывается от меня всего через несколько долгих секунд. Прожигает взглядом и… достает из кармана телефон. Что-то набирает в нем, после чего прикладывает к уху и говорит то, чего я боялась:
— Сестра Кати в здании. Перекрыть все выходы. Живо!
Он проходит мимо меня и двигается к креслу, в котором сидел и где остался его пиджак.
Я же стою, как вкопанная и не могу пошевелиться. Хочу что-то сказать, наверное даже попросить, но из рта вырывается лишь хриплое и растерянное:
— Арман…
Он не поворачивается и ведет себя так, будто не слышит. Будто меня здесь не существует, и я лишь пылинка, которая недостойна его внимания. Яростными быстрыми движениями он хватает пиджак и набрасывает его на себя, после чего двигается к двери.
