— Я вернусь через час, хорошо? Вернусь и все будет в порядке. Я буду рядом.
Я верю Арману и киваю. Жду, пока он выйдет из номера, закроет за собой дверь, и начинаю плакать навзрыд. Эмоции переполняют меня и единственное, как я могу сбросить напряжение — слезы. Я не знаю, когда успокаиваюсь, но прекращаю плакать, а после и засыпаю, так и не дождавшись Армана.
Утром я понимаю, что так и сплю одна в кровати. Прислушиваюсь к окружающим звукам и понимаю, что в номере никого нет. Арман так и не пришел, иначе, я уверена, он разбудил бы меня.
Вместе с наступлением утра приходит и похмелье. Осознание всего случившегося. Мне плохо, а еще я больше не могу сидеть в номере. Вспоминая, что вчера Арман то ли забыл, то ли намеренно не закрыл номер, я толкаю дверь и с легкостью попадаю в коридор. Осматриваюсь по сторонам и, не заметив никого из парней, уверенно двигаюсь к лифтам.
Даже если меня и заметят, что здесь такого? У меня может быть распоряжение. Я спускаюсь на первый этаж. В бар, где, предположительно сосредоточились все.
В коридорах заметно тихо, зато чуть дальше я слышу голоса, какой-то шум и ругань. Это если и напрягает меня, то я не придаю этому значения и все равно иду дальше. Останавливаюсь у двери, как вкопанная, потому что в центре, на стуле, сидит Арман. И он связан. Я не понимаю, что происходит, не осознаю, пока не вижу шагающего по кругу Дикого. Он прихрамывает, но держится настолько уверенно, насколько это вообще возможно.
— Ровенный был нашим парнем, вещает он.
Твоей правой рукой. Он был тем, кто всегда бросится за тобой, что бы ни случилось. Всегда, — еще раз подчеркивает Дикий и осматривает толпу, которая лишь кивает головой.
Я вижу здесь всех: и людей Ровного, и тех, кто верен Дикому. Они все ополчились против Армана за то, что тот убил Ровного. Но почему? Он не рассказал им, что тот предатель? Или ему не поверили.
— Если сегодня Арман убил его, то завтра может спокойно перебить всех нас, а все почему? Потому что он больше не думает головой.
Теперь им руководит его похоть, член, который он едва удерживает в штанах, а еще баба… — он замолкает и ухмылка озаряет его лицо. — Дешевая шлюха, которая говорит ему что делать.
Арман с рыком дергается, но его удерживают веревки. Дикий же смеется, принимая свою теорию за чистую монету. Сквозь полураскрытые двери я вижу озлобленные лица парней и понимаю, что Арману не поверили. И если кто-то хоть каплю сомневался, то теперь эти сомнения исчезли.
