– Ты не можешь родить ребенка от человека, принадлежащего семье, которая убила твою маму!
– Это. Мой. Ребенок! – выговариваю твердо.
– Детка, – приседая на край кровати, смягчается отец, – я понимаю тебя, но это неправильно…
Как с умалишенной. Меня это предельно достало уже. Мой отец явно сошел с ума от жажды мести. Пора бы уже и успокоиться!
– А что правильно? – обрываю, начиная сердиться.
Его нежелание принимать этого еще крохотного эмбриона меня жутко раздражало. Если бы он так сильно не акцентировал внимание на обязанностях и ненависти, все могло бы быть по-другому, но сейчас я окончательно осознала, что этот человек… Мой отец ставит свои приоритеты и желания выше своего ребенка.
Я просто та единственная, с помощью кого можно сделать больно Арну. Отец понял это и пользовался ситуацией сполна.
По-другому его поведение никак не объяснить. Ведь если бы я для него была важна, если бы он меня хоть немного любил, то принял бы все, что касается меня. В том числе и этого ребенка.
Малыш ни в чем не виноват! Он ведь должен это понимать!
Всего лишь одна вина Рема Доминантова, а мой отец ненавидел все, что касалось его имени! Он просто отравлен желанием мести до глубины души!
– Нужно сделать аборт! – опустив взгляд, уведомляет Адамов. И, не дожидаясь от меня ответа, сразу спрашивает у доктора: – Можно это как-то сделать здесь? Все расходы будут оплачены!
– Нужно проверить срок… – заикается доктор.
– Ничего не нужно! Никаких документальных заметок! Как обычно тихо, без разглашения! – сердито, не терпящим возражения голосом, без моего согласия.
В тот момент, когда мое сердце кровью обливалось. Я была полностью разочарована в этом человеке.
На моих глазах выступили слезы. Обидно и больно.
– Марк… – пытается вступиться Аня, увидев мое состояние, но Адамов ее обрывает.
– Не нужно!
– Подумай о своей дочери, – пытается затронуть его отцовские чувства, но он словно слеп.
– Она молода, будут еще детки, – мягко говорит он, прикасаясь к моей щеке.
– Ты ведь понимаешь, что так надо? – спрашивает, заглянув мне в глаза. – Я не хочу, чтобы ты потом жалела или ненавидела своего ребенка.
Глава 42
Ава
Он слеп. Это очевидно. И я не спорила, кивнула.
Я больше здесь не останусь. Это мой предел. Больше я не доверяю этому человеку. Я даже его боюсь…
– Вот и хорошо, – одобрительно хвалит Адамов, погладив меня по щеке. – Все пройдет, не бойся, – жалеет, прижимая к себе.
