— Спрашивай, какой из моих шрамов тебя интересует?
— Все, — неопределенно отвечает она.
— Опять боишься меня?
Качает головой отрицательно. Я вижу, как ее пальцы, словно против воли выпрямляются. Будто ей хотелось бы дотянуться до меня.
— Хочешь потрогать? — хриплю я.
Эта ее дурацкая привычка кусать губы, когда смущается, сведёт меня с ума. И я знаю ответ, хоть она и не решается сама ответить. Кладу ее ладошку на своё плечо:
— Огнестрел, — коротко описываю.
Она рот открывает, будто сказать что-то хочет.
— Не бойся.
Только слегка задела.
Тяну ее ручку к рёбрам:
— Ножевое.
Она снова вздрагивает, касаясь грубой полосы на коже.
— Если так реагировать будешь, то лучше не буду показывать.
— О, нет, простите, — шепчет она и склоняется слегка.
Будто желая увидеть рубец, касается его двумя руками. Изучающе ведёт вдоль неровных краев. Накрывает ладонью, словно поглаживает. А меня мурашки пробирают.
Отрываю ее любопытные пальцы от своей кожи и тяну к волосам:
— Тут ещё есть. Осколок... — осекаюсь, глядя, как она болезненно морщится, зарываясь пальцами в мои мокрые волосы.
— Я тебя пугаю? — хмурясь, спрашиваю я, изучая ее странную реакцию.
Конечно, пугаю. Мало ей было моей уродливой души, так решил ещё физическим уродством похвастать.
— Нет. С чего бы? — вдруг отмахивается она. — Было очень больно?
Таращу на неё глаза. Больно?
Зачем она это делает? Каждый раз выбивает меня из колеи этими своими вопросами с подвохом. С двойным дном, я бы даже сказал."
"Может она не помнит простой истины, что это слишком лично? Однако о том, что градус вынуждает людей вести себя неадекватно она помнит.
И как пользоваться ложкой знает. То есть все базовые знания у неё на месте. Однако это...
Я уже и не припомню, когда у меня последний раз спрашивали, больно ли мне. Замёрз ли я. Не голоден ли.
— Больно, — отзываюсь тихо, хмурясь от того, что маленькая ладонь поглаживает мои волосы. — А тебе?
— Мгм, — поджимает губы, не переставая гладить мою голову.
Ей больно. Она тут слепая. Ее угнетают в этом чертовом доме.
В том числе я сам. Но почему у меня такое ощущение, что это она меня утешает?
— Прекрати, — требую я.
— Ой, — вжимается в стену, — я что-то... задумалась.
— Как ты можешь оставаться такой... Такой! Когда я тебе столько гадостей наговорил?! — подаюсь вперед и нависаю над ней, облокотившись на стену.
— Я тут подумала, — выдавливает она неуверенно, — дело же не в словах. И не в том, как вы выглядите. Сколько у вас шрамов. Я вижу нечто другое...
