Продавец на секунду удивляется, но затем понимающе улыбается и тянется к стойке с бестселлерами за его спиной.
— Девочки любят любовь, — усмехается он, опуская какой-то роман на самый верх стопки.
Расплачиваюсь и выхожу с полными пакетами целлюлозы к машине.
«Девочки любят любовь». Надо бы запомнить…
Гружу покупки в багажник и по привычке оглядываюсь на припаркованные машины. Походу эта повадка так и останется со мной до конца жизни. Сколько лет прошло, а я все проверяю, нет ли «хвоста».
Боковым зрением замечаю яркую вывеску.
О! Мак.
Захлопнув багажник, усаживаюсь на своё место:
— Заедь на автоокно. Поесть возми.
— Вы же такое не едите.
— Вот вы достали: то не ем, это не ем! Сил нет ждать, ясно? А покормить чем-то калорийным надо. А то она скоро светиться будет...
Снова растягиваюсь на сиденье.
И что я собираюсь сказать? Боюсь, одного «прости» явно маловато будет. А поведать ей историю, что я сам контуженый, потому иной раз не контролирую себя, — значит напугать ещё больше. Мало ли, чего от меня ждать.
Я иногда и сам не знаю, чего...
Какой я человек? Каким был до всего? Вернее, каким должен был быть, если бы со мной не случилось всего того дерьма? На постоянной основе был бы надменным ублюдком, который способен обидеть беззащитную девочку? Или же сейчас настоящий я?
Если первое, то я рад, что у меня есть такой забавный баг.
— Глеб Виталич, приехали, — выдёргивает меня из размышлений Витёк.
Походу я умудрился задремать. Тру пальцами глаза, и выбираюсь из машины.
— На сегодня свободен, — говорю я, выскочившему за мной водиле, принимая из его рук пакет фаст-фуда. — Завтра на связи.
Собираю из багажника пакеты и топаю к входной двери.
Спит же наверно. На что я рассчитываю? Разбудить? Напугать?
Так ведь и голодной спать не дело...
Останавливаюсь в коридоре у двери своей гостьи. Прислушиваюсь. Да только говорящий за плечом телевизор мешает.
Не понял.
Поворачиваюсь и вхожу в зал. Не показалось. Телевизор включён на каком-то музыкальном канале.
Не выпуская из рук пакетов, подхожу к дивану, чтобы найти пульт. И замираю.
Скрутившись калачиком под тонким пледом, невеличка мерно посапывает.
Невесело усмехаюсь. Должно быть, ей одиноко в моем доме. Даже послушала совет Надежды и пошла «смотреть» телевизор.
Согласен, он немного разгоняет это долбанное одиночество. Сам бывает, включаю, лишь бы не в тишине. А ей и заняться больше толком нечем. Разве что спать.
Выхожу из зала в боковую входную дверь.
