Клуб начнёт работать только через пару часов. Однако подготовка к приему гостей, как всегда уже кипит.
Хорошо.
Кажется, я действительно потрудился на славу. Сеть работает, как отлаженный механизм. Для этого я нашёл отличного хэдхантера, который выцепляет для меня лучших специалистов. Каждый из них профи в своем деле. Поэтому мое вмешательство теперь требуется в самых крайних случаях.
Однако я заскучал. Не привык без дела оставаться. Это я понял, когда каждую ночь стал зависать в своём же клубе, скорее в качестве гостя.
Аня тогда стала последним сигналом, что я занимаюсь чем-то не тем. Я перешёл грань, и понял, что нужно что-то менять.
Передо мной встало несколько перспектив. Новый проект на имеющейся территории. Или же расширение горизонтов."
"Был, конечно, и вариант попробовать организовать свою личную жизнь. Но тема работы мне всяко была привычней. Вот я и укатил заграницу, в расчёте почерпнуть знания зарубежных коллег в клубоустройстве. Для бизнеса всегда полезно раньше конкурентов узнавать новые веяния.
— Глеб Виталич, вызывали? — прерывая мои мысли, в дверях кабинета мнётся очкастый кадровик.
— Тебя — нет! Помнится, я просил только резюме!
— Так... вот, — он подходит к моему столу и протягивает лист.
— Электронкой пользоваться не умеешь? — недовольно выгибаю бровь, выхватывая из его рук бумагу.
— Умею. Но там... это... такое дело...
— Хватит мямлить, — вздыхаю я, поднимая глаза на трудягу.
— Не знаю, помните вы или нет... Она ж выходить перестала. И я ей дозвониться не смог. К вам тогда пришёл.
Вы сказали пока не увольнять. Месяц минул. А вы потом уехали... — морщит нос, и нервно поправляет очки. — В общем, зарплата ей до сих пор начисляется. Я не знал что делать. Вот и пришёл...
— Хорошо, — бросаю я, и опускаю взгляд в резюме.
— В с-смысле?
— В прямом. Пусть и дальше капает.
— Так ведь третий месяц пошёл, как ее на работе не видно, — непонимающе бормочет кадровик. — У нас пять барменов числится, я...
Тяжело вздыхаю, прикрывая глаза и снова впериваю злой взгляд в пацана:
— Я ее в другое место перевёл.
Не вижу смысла в бумажной волоките. Поэтому все остаётся как есть, покуда я сам тебе не скажу ее уволить! Ясно?
— Ясно! — наконец рапортует кадровик.
— Вот и молодец. Теперь будь добр, сообщи бухгалтеру и моему водиле, что я вернулся, и жду их обоих сегодня в клубе. И пока свободен.
Когда за ним закрывается дверь, я наконец сосредотачиваюсь на бумаге.
«Анна Васильевна Хрусталёва».
Действительно, Хрусталёва. Ей подходит. Хрупкая.
