Я же только хотел держаться подальше! Зачем гадостей-то наговорил? На кой хер поцеловал?! Дьявол!
Что ж, во всяком случае, я оттолкнул ее достаточно. Даже перегнул. Но раз у меня нет сил устоять перед ней, то может у неё хватит. Я только что дал ей эту силу.
Тяжело дыша, исподлобья наблюдаю, как девчонка торопливо пытается сбежать из кухни. Дрожащими пальчиками по стене скользит.
Вынуждая меня податься вперёд, налетает на домработницу, что явилась в самый неподходящий момент, резко отрезвив меня. Или подходящий. Останавливаю себя.
Я ж вроде решил, что не нянька.
Хмурюсь, чувствуя неприятный осадок в душе. Будто я совершил сейчас что-то непоправимое. То, о чем потом могу крепко пожалеть.
— Что ты творишь? — ворчит Надежда. — Слепая ведь, а не полоумная! Куда так несёшься?
— Простите, — слышу слёзы в голосе Ани, хоть она и пытается не всхлипывать.
Запускаю пятерню в волосы. Так стиснул зубы, что кажется сейчас потрескаются. Воротит от самого себя! И от неё, жалкой такой!!!
Что за урод?!
Забей! Займись своим делом!
— Доброе утро, Глеб Виталич! — завидев меня, домработница резко меняет интонацию.
— А я чуть пораньше решила прийти! Вы ж поговорить хотели.
Принесла нелегкая...
Проводив девчонку взглядом, переключаю внимание на домработницу:
— Я вроде уже по телефону все сказал. Ещё раз подобное повторится — уволю!
— Так, а с девчонкой, что прикажете делать? — вкрадчиво интересуется женщина.
Хлопает дверь, вынуждая домработницу подскочить на месте и покоситься в коридор.
Закатываю глаза:
— Накормить.
И оставить в покое, — велю я, немного подумав.
— Как оставить? Тут?
— Хочешь к себе забрать? — я скептически приподнимаю бровь.
— Вот ещё! Только мне и не хватало обузы! В малюсенькой квартирке! Где мы с дочками ютимся! Ой, скажете, — усмехается Надежда.
А я щурюсь недобро. Значит я не один такой недовольный подобным сюрпризом в своём доме?
— Сдали бы ее в приют. Есть же какие-то интернаты для калек, — советует добродетельница.
На секунду представляется, как я высаживаю ее беспомощную у пошарпанных деревянных дверей интерната, и уезжаю.
До боли сжимаю кулаки.
— Сначала надо узнать, что к чему, — шиплю сквозь сжатые зубы. — А потом решу, как поступить.
Домработница неопределенно пожимает плечами:
— Хозяин-барин, — и удаляется из кухни.
Перевожу взгляд на край двери, что виднеется из кухни. Девчонка так ею шарахнула, что первым порывом было ворваться в комнату и напомнить, что она здесь тихая неприметная, — и к тому же незваная, — гостья.
