На светлых шортах контрастное пятно от кофейной гущи, что раскалёнными струйками скатывается по обнаженным бёдрам, оставляя за собой воспалённые дорожки на нежной коже."
"— Что ты натворила? — рычу, хватая полотенце.
— Я... н-ничего. Только х-хотела сковородку поставить, — хнычет Аня.
Опускаюсь на колени перед девушкой. Осторожно собираю с ее кожи остатки кофе грубой тканью. Вижу, как у неё ноги подкашиваются от боли. Но звука не издает. Поднимаю голову. Губу закусила. Зажмурилась. Она сильнее, чем кажется.
Бросаю виноватый взгляд на плиту.
Чертов кофе! Будь он трижды проклят. Надо бы убирать за собой турку с остатками кипятка с плиты, пока в доме незрячая…
Стоп. Вообще-то я рассчитываю, что уже сегодня вопрос с ее пребыванием в моем жилище решится в мою пользу.
— П-подождите, — мямлит Аня. — Надо газ выключить.
Поднимаюсь на ноги. Щелкаю конфорку и подхватываю девушку на руки.
— Не нужно.
— Я сам решаю, что нужно, а что нет, — отрезаю холодно, выходя из кухни.
Толкаю ногой дверь в свою комнату.
У меня прямо драное дежавю. Только теперь я обхожу кровать стороной и направляюсь прямиком в ванну. Вхожу вместе со своей невесомой ношей под душ. Ставлю Аню на ноги и осторожно тяну шорты вниз.
— В этот раз даже сопротивляться не станешь? — иронично замечаю я.
— А толку? Если вы задумали дурное, то мне вас явно не остановить, — бормочет, но тут же будто спохватившись, добавляет: — Но если бы вы хотели мне навредить, то сделали бы это ещё вчера.
— Ошибаешься. Сегодня я куда хуже, чем вчера.
Шорты падают к нашим ногам. Аня обреченно роняет голову, покорно дожидаясь моих дальнейших действий. Включаю воду, чтобы нарушить воцарившуюся неловкую тишину.
— Я вас чем-то расстроила? — бормочет тихо.
Игнорируя вопрос, наклоняюсь, чтобы оценить ожоги. Над резинкой трусов отчетливо виднеется обожженная полоса. Прямо там, где ещё ночью были мои губы. Словно клеймо.
Это бесит. Будто это я виноват, что ей больно.
— Вы не ответите?
— Не расстроила, — отсекаю.
— Но я же чувствую, вы напряжены, будто я сделала что-то не то.
У вас голос совсем другой…
Удивленно смотрю на свои пальцы, что завороженно застыли перед мягким хлопком. Одергиваю руку.
— Снимай трусы. Обмойся. Я пока схожу за чистым бельём, — приказываю и выхожу из ванной.
Пока ещё могу.
Чувствую, как кровь будоражит сам факт, что она у меня в душе полностью обнаженная. Да что ж за хрень? Может просто взять ее, чтобы это чертово предвкушение перестало жилы тянуть. Изврат какой-то.
