— Пока ты пела, — продолжает Глеб, — они были так ошеломлены, что боюсь, и не вспомнят, кто был тем ангелом, подарившим им истинное наслаждение.
Ощущаю, что щеки полыхают от смущения:
— Прекрати уже, — бормочу я, переставляя ноги по ступенькам, которые очевидно ведут со сцены в зал. — Куда мы идем? Разве мне не нужно еще выступать?
— Я немного расстроен, что мне пришлось поделиться своим удовольствием с широкой публикой, поэтому тебе придется компенсировать мне ущерб.
Смеюсь, догадываясь, что речь идет о чем-то, что мне понравится:
— И как же я могу восполнить вашу потерю, мистер Голд?
За нашими спинами вдруг раздается неторопливый плач скрипки.
Глеб бережнл прихватывает меня за талию:
— Танцем, — прижимает меня теснее. — Но боюсь одним разом тут не обойтись. Слишком уж велика потеря.
— Я сделаю все возможное, чтобы ее скрасить, — улыбаюсь я в ответ, чувствуя себя так уверенно в его руках. — Так мне еще сегодня выступать?
— Мгм, — выдыхает Глеб, рядом с моим ухом, утыкаясь носом в мои волосы. — Я как мог, постарался разбавить твой первый концерт, чтобы ты имела возможность хотя бы передохнуть и справиться с эмоциями.
Но, по меньшей мере, тебе еще придется сыграть для нас на рояле.
При упоминании рояля, в лицо снова бросается жар.
— Нет, Анюта, — дыхание Глеба опаляет мой висок, а затем губы легко касаются кожи. — Так — мы будем играть немного позже. А сейчас только пальчиками. По клавишам.
ГЛЕБ
Она такая красивая. Особенно когда ее щечки розовеют от смущения.
Невольно касаюсь губами ее лба и прикрываю глаза от удовольствия.
Однако на душе кошки скребут.
Лара – сука! Как она могла? А главное, почему не сказала мне?!
Теперь-то понятно, каким ветром Невеличку задуло в мой дом, и к чему все это представление моей сестрицы с неожиданной милосердной дружбой! Она хотела скрыть преступление!
А если быть точнее, если я правильно все понимаю: дождаться пока к Ане вернется память и убедиться, что она не запомнила машину Ларисы. Ну или же удостоверится, что амнезия и не планирует проходить.
А затем вышвырнуть Анюту из дома. И желательно все это было провернуть до моего приезда.
Да только я вернулся раньше, никого не предупредив.
Прижимаю Анюту еще теснее, и утыкаюсь носом в ее волосы. Тогда как во мне все просто кричит о том, что я тоже к этому причастен. Это ведь я напугал Невеличку своей грубостью. Это ведь я вызвал Лару. И даже не удосужился поинтересоваться, была ли она трезва. И теперь я более чем уверен, что нет. Она точно была под чем-то.
