В голосе её я отчётливо услышал нотки страха, даже ужаса и обречённости.
— Скоро всё узнаешь, моя дорогая Елена, — произнёс с предвкушением.
Подошёл к шкафу и взял из него необходимый реквизит.
— Что это? — пискнул Лена, когда увидела, с чем я к ней подошёл.
Она дёрнулась в своих оковах, но не произошло ни единого движения.
— Мне плохо, Артур. Отпусти меня. Хотя бы на сегодня. Пожалуйста, — взмолилась она.
— Хитрая моя девочка, — улыбнулся ей. Я понимал, что она боится и даже страшится того неизвестного, что я собирался с ней сделать.
И всеми способами старалась воззвать ко мне, моему разуму или сердцу, и старалась вызвать сочувствие, чтобы я всё прекратил. Но меня уже было не остановить.
Её беззащитный и невинный вид меня до невозможности возбуждал.
Она, такая маленькая и хрупкая в бандаже, стоит передо мной на коленях и локтях, с поднятой вверх аппетитной попкой и сладкой киской, и не может сделать ни единого движения.
— Ничего не бойся, — сказал ей. — Я накажу тебя, Лена. Признаюсь, иногда тебе будет больно, но в основном, тебе будет очень хорошо…
— Засунь себе это хорошо и больно, знаешь куда?! — крикнула она и снова попыталась дёрнуться, но бандаж держал очень крепко.
— Ты будешь полностью вся сосредоточена на ощущениях, моя девочка. Ты не сможешь слышать, не будешь видеть, даже говорить не сможешь. Останутся только одни ощущения…
— Нет… — испугалась она.
Я надел на её рот кляп и она гневно сверкнув на меня злым взглядом, что-то промычала.
Улыбнулся и поцеловал кончик её носа.
Потом повязал ей на глаза плотную повязку и напоследок, надел наушники, которые сама она снять не сможет, даже если будет очень активно трясти головой, что Лена и принялась делать, но быстро выдохлась.
Всё.
Теперь она узнает полный спектр боли и наслаждения. Я доведу её до самого края одной стороны, а затем, и другой.
Ммм…
Невероятное зрелище…
Взглядом начал бродить по её потрясающей голой заднице и киске.
Немного ослабил ремень и широко развёл её ноги.
Резко выдохнул, когда положил обе ладони на её попку, нежно поглаживая.
Я видел её розовую киску у самого лица, ощущая ни с чем несравнимый запах возбужденной женской плоти.
Лена хоть и сопротивлялась мне, но также как и я хотела этого запретного наслаждения.
В тиши комнаты слышно было лишь Ленино негодующее мычание и звук расстёгиваемой молнии брюк и шелест моей одежды, которая вскоре оказалась на полу.
Вернулся к своей связанной девочке и скользнул в неё одним пальцем.
