Сердце бешено колотится, дыхание учащается, ведь моё предательское тело реагирует на него, несмотря на боль.
Пальцы нежно и ласково скользят по складкам, Артур часто дышит и закрывает глаза.
Он осторожно ввёл один палец внутрь меня и очень медленно задвигал им.
— Горячая… И быстро становишься мокрой… Девочка моя любимая… — шепчет он и делает поступательное движение бёдрами. — Так бы и засадил тебе сейчас… Но не буду… Не сегодня…
Я молчу, не веря в то, что мне снова начинает нравиться эта дикость и сумасшествие.
Да что со мной такое?!
Артур ласкает мой клитор одним пальцем, а другой палец вводит во влагалище — мне больно после вчерашнего и одновременно дико приятно и даже становится ооооочень хорошо.
Он склонился ко мне и прижался своим ртом к моим губам в горячем и каком-то зверином поцелуе.
Пульс сильно учащается.
Его прикосновения ко мне и его умелые ласки подобны прикосновению раскалённого железа к оголённой коже. Я дёргаюсь и реагирую на каждое движение.
Его язык ласкает мои губы и мой язык.
Его рот пьёт моё дыхание. Его поцелуи обжигающие, и сводят с ума.
Он оторвался от моих губ и выдохнул, не прекращая ласкать пальцами.
— Моя малышка, видишь, как ты реагируешь на меня? Тело никогда не лжёт, Лена. Ты только моя девочка и твоё тело создано специально для меня.
Невольно застонала, когда он ввёл уже два пальца. А потом Артур резко убрал руку, и я едва не упала, если бы он не удержал меня.
Сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Между ног было горячо и влажно, а неудовлетворённость пульсирующей болью пылала внизу живота.
Артур не довёл свою ласку до конца, словно пытал меня, специально распалил и на полпути бросил.
— Я дал слово, что не трону тебя сегодня, но если ты меня попросишь, то я тебя трахну, Лена. Если разрешишь, то я доведу тебя до оргазма.
Тряхнула головой, возвращая способность соображать и облизнув губы, прохрипела вдруг осипшим голосом:
— Ты так просто про это говоришь.
— Я говорю так, как есть на самом деле, — ответил он.
Вздохнула и сказала уверено:
— Я буду счастлива, если ты совсем не станешь ко мне прикасаться.
А ещё лучше, если вернёшь домой и забудешь обо мне навсегда.
Секунды как оглушающие удары молота — раз, два, три… Его глаза опасно заблестели, и в их чернильной глубине я увидела что-то страшное — обещание расправы за дерзкие слова.
Неожиданно, он рассмеялся и сказал:
— Значит, сегодня ты проведёшь этот день одна. А насчёт остального… Твой дом здесь, Лена и я никогда не смогу тебя забыть.
