Телефон мой был в машине, а значит, канул в лету вместе с ней.
Книг в доме нет. Я бы почитала! Даже томика Пушкина нигде не завалялось… Вот чем мне весь день заниматься? Поэтому и хожу-брожу, по дому. Хорошо бы выйти, пройтись, подышать свежим воздухом, но не знаю, позволит ли мне это сделать Харитонов.
— Это еще кто? Я видел, она вертелась около моей супруги.
— Это Тамара Деснова. Сестра твоей жены, господин.
— Сестра, бляха-муха!
Тамара? А что она сделала⁈
Напрягаю память на полную.
Да, сестра и впрямь была рядом со мной в ресторане.
Она все горевала, что отец выдал замуж за Харитонова меня, а не ее. Неужели она могла мне что-то сделать в качестве мести⁈ Но почему, мне? Мстить в таком случае ей следовало бы отцу, ведь именно он в этой ситуации, лицо, принимающее решение.
Может, подойти к мужу и спросить? Что она сделала?
Но, следующая фраза заставляет меня замереть на месте.
— А это ваша первая супруга. Госпожа Амалия.
— Вижу. — хмуро произносит Константин.
— Вот она подходит к вашей госпоже.
Вот толкает ее, и…
— … …………!!!
Столько отборного и витиеватого мата я еще не слышала.
— Амалия в курсе, что я выжил? — интересуется Харитонов.
— Нет. Все думают, что вы и госпожа, мертвы. — отвечает Ибрагим.
Я вздрагиваю.
Представляю, как расстроилась мама. Она ведь так нервничала, говорила мне какую-то ерунду, перед тем как нам покинуть ресторан.
— Она вообще тупая? — рычит Харитонов. — За каким хером ей это понадобилось⁈
— Пока не могу сказать, господин.
Но, что пока мне видится, что госпожу Валентину использовали в слепую. По крайней мере, ее сестра и госпожа Амалия.
— Но это ведь не значит, что Валя не могла быть в сговоре со своим отцом, не так ли, Ибрагим?"
"— Абсолютно, не значит, господин. — подтверждает Ибрагим.
— Иди, позови ее сюда. — приказывает Харитонов. — А то у меня ужасно колено сегодня болит. Не поднимусь по лестнице.
— Господин, тебе нужно в кресле передвигаться. — замечает Ибрагим. — Ты себе ногу совсем испортишь.
— Как мне в кресле передвигаться? — ворчит Харитонов. — У меня жена молодая, ты ее видел⁈
Ибрагим молчит.
— Я ей и так в отцы гожусь, а в инвалидном кресле как старый дед буду! Не хочу, чтобы она считала меня немощным старпером!
Серьезно⁈ — думаю я, стремительно взметая вверх по ступеням. — Он только ради меня терпит адскую боль в сломанной ноге, и не садится в кресло, чтобы я про него плохо не подумала⁈
Мне не верится.
