Единственной отдушиной стала конюшня, часто прихожу к своей лошадке, к своей Стелле, и просто стою, обняв за шею, чувствуя тепло живого существа.
Так легче, когда горячее дыхание согревает кожу и в глазах не так щиплет.
Говорят, время должно вылечивать, но это неправда.
Я просто становилась сильнее и ждала, когда, наконец, Монгол придет с известием, что голова змеи перебита и синдикат Смольного уничтожен.
Царя не было, Палач вел свою игру, а вассалы грызлись за территорию, не зная, что под моим сердцем уже живет тот, кто по праву крови однажды заберет все, что принадлежит ему, и я уже знала, что ношу мальчика.
Сына Ивана…
Живот начал проявляться сильно на последних месяцах, как раз настало время теплых свитеров и объемных курток."
"Странно, но я начала улыбаться. Когда сидела одна и рука лежала на животе, я говорила со своим мальчиком, рассказывала ему истории и грусть с тоской отпускали.
Мне действительно есть ряди кого жить.
Иван оставил след в моей жизни. Яркий, огненный, вечный.
Мой сын.
Его сын. Наш сын.
И странно то, что в душе я как сумасшедшая ждала, что однажды дверь откроется и Иван вернется домой. Не знаю, почему мое сердце отказывалось принимать тот факт, что этого мужчину можно убить.
Глупая вера жила в груди. Так, может, психика реагирует, легче выживать.
Обручальное кольцо я так и не сняла, тонкий ободок остался на пальце.
Навеки твоя, Иван… Только твоя…
Бывают мужчины, после которых только тлен. Никто не сравнится, никто не заменит. Может, и счастье повстречать такого на своем пути, но для меня это стало проклятием.
Никто не звонил, не соболезновал. Для всех я была лишь игрушкой, которую передарили, да и не нужно было мне это по большому счету.
Слова это всего лишь слова.
Человека не вернуть, время вспять не развернуть. А боль… она затихает, покрывается мокрой коркой, которая будет кровить, стоит только сковырнуть, но я этого себе не позволю.
Дом Ивана изменился. Я как одержимая прошлась по всем комнатам, кроме его кабинета. Туда я не ступала.
Слишком свежи раны, та ночь, когда упала к его ногам, когда поднял и заглянул в глаза, моя судьба была решена уже тогда…
И все же сегодня я вошла туда, не спалось, спустилась вниз, ноги сами привели меня в пустой кабинет, и я огляделась.
Ничего не изменилось. Монгол не менял ничего, не тронул, так все и было, как в тот раз, когда меня бросили к ногам Кровавого.
Прохожу к его столу и провожу пальцем по кожаному креслу, сажусь и прикрываю глаза.
