Не выдерживает натиска Вадим, моргает.
— Нет. Кровавый. Я всего лишь надеялся на послабление.
— Его не будет.
Отвечаю четко с расстановкой и слышу, как Серебряков сжимает кожаную папку так, что она издает скрип, чиркает подобно ножечку по натянутым нервам.
— Я тебя понял, Царь. Принял твой ответ.
Склоняет голову, но не почтение выказывает, повадки шакалов демонстрирует, которые так вцепляются в глотку.
— Тебе срок даю, считай, таймер включаю, а я ведь пунктуальный. Уходи с миром, Смола. Останешься в городе и попытаешься проводить операции, я включу ответку.
Ухмыляется, кривит губы, а на висках капли пота выступили.
Играет языком, показывая оскал.
— Ну что же…
Откупоривает бутылку, наливает стопочку.
— Твое здоровье, Кровавый.
Осушает махом и встает. За ним поднимаются поверенные. Еще пара мгновений и мы с Серебряковым остаемся одни.
Встаю и опять подхожу к своему посту наблюдения. Замечаю, как Смолу с его сподручными окружают со всех сторон. Он покидает клуб в плотном кольце. Охрана у Вадима приличная, многое сегодня я сам прощупал, увидел, убедился.
Неоновые лучи весело играют над веселящейся толпой, проявляя хаотичность движений.
— Ты должен был поделиться, Ваня, новые времена пришли, можно было войти в долю…
— Двум царям на одной земле не бывать, Сашка.
Выдох.
— Так ты потеряешь все. Тебе не победить Смольного, он поддержкой заручился, иначе бы так ровно не базарил.
— Смола весьма информирован, ты не находишь? — прерываю партнера и замолкаю, ответ хочу услышать.
— Он так же, как и мы, собирает информацию, Иван
— Интересная у него информация, оперативно работают, Саша, на опережение, я бы сказал.
Чувствую недовольство кореша, оно буквально в воздухе витает, страх чую. Он всегда гнильцой отдает.
Меня сильно интересует, откуда у Вадима определенная инфа по куколке. Прознали и сразу же применили информацию. Откуда же слив идет?
Разворачиваюсь на каблуках и смотрю в глаза своего партнера. Серебряков. Только сейчас фамилия его внимание привлекает. Отдает от нее эхом истории про тридцать серебряников…
— Иван, ты не выстоишь перед объединенным синдикатом.
Замашки твои праведника слишком мешают. Мы бабло рубить можем. Считай, ты сейчас золотую жилу перекрываешь.
— Свободен. Серебряков. Пока.
Губы поджимает и жест такой до оскомины брезгливый, что хочется шваркнуть мужика лицом об стену, чтобы стереть это выражение.
— Ты себе смертный приговор подписываешь, Кровавый, из-за своих моральных принципов.
— Болтаешь много, на выход.
