Все еще помню мальчишку с вихрастыми волосами и самой душевной щербатой улыбкой.
— Ему? Кому, Аврора?!
Иван приподнимается, резко нависает надо мной.
— Не заставляй меня вспоминать. Хватит! Наговорились! Я не хочу. У куклы не может быть чувств, так что не береди! Тебе это не нужно, я здесь для одного, так что пользуй тело и оставь мою душу в покое!
— Ты ни с кем не спала до меня. Или всё-таки было что?!
Рычит, вдавливает меня в кровать, пока я трепыхаюсь.
— Не было ничего! Даже поцелуя не было! Слышишь! Его… его машина сбила на моих глазах! А потом сказали, что он… сам виноват был, не там перебегал.
Оборванец, ненужный и никто не заступился!
Смотрю в глаза Ивана и отвечаю правду.
— Моей мечтой было отомстить тогда, а потом… потом появился Ридли, и я решила, что выкарабкаюсь, вырвусь и у меня получилось!
Подаюсь вперед, приподнимаюсь на локтях и выговариваю в сжатые губы мужчины:
— Я иду к своей цели и никто, даже ты, Иван, меня не собьет. Однажды я создам свой центр помощи, я буду руководить фондами.
В память о нем, о моем друге, я сделаю все, чтобы за таких “оборванцев” было кому вступиться.
Глава 32
Иван Кац
Цепенею. Меня буквально вышибает из действительности, и я лечу в прошлое. Туда, где пацан остался на пепелище своего прошлого, выл и оплакивал родителей.
Прямое попадание. Она словно пушку навела и выстрелила, попав в цель. Вскрыла все то, что похоронено глубоко внутри.
И вот я вижу себя в старом здании, не видавшем ремонта еще с совковых времен.
Стою пришибленный и говорить не могу, заикаюсь, язык тогда у меня отказал. После того, как тела родителей увидел.
— Что за фамилия странная у тебя?
Баба толстая, сидит за столом, оформляет документы в детдом. Похожа на кусок колбасы, перетянутой веревкой, одно сплошное сало, которое вываливается из всех складок платья.
— Кац?! Фамилия странная. Не русский, что ль?!
Поправляет очки на своей жирной харе.
— Ты че, еще и немой?!
Отмахивается и продолжает выводить свои каракули в журнале.
Механика и никакого сочувствия.
А у меня внутри все кровит и отец перед глазами в своем кабинете, белый халат, врачебная этика.
— Дмитрий Иванович, все пациенты на сегодня закончились.
— Спасибо, Майя, можете идти.
Поворачивается ко мне, снимает халат.
— Ну что, Ванюша, ты мне сегодня здорово помог.
— Бать, я все равно не буду врачом. Хоть убей.
Пожимает широкими плечами и, взяв портфель, выходит. Иду рядом. Ненавижу жару. Комарья полно.
