Природа у меня такая — не терплю неповиновения, моя власть основывается на страхе.
— Устаревший догмат, Иван, тиранов свергали именно из-за того, что боялись, у нас тут все же демократия.
— Для маленькой куколки от тебя слишком много головной боли. Аврора, ты тут не для того, чтобы политику обсуждать. Если уже наелась, то мы перейдем к десерту. К твоим прямым обязанностям.
Испуганно дергаюсь, но хватка сильная, Иван сам отнимает от меня руку и как ни в чем не бывало приступает к еде, в то врем как я продолжаю находиться в оцепенении.
Сейчас со мной не Иван Кац общался, а Ваня Кровавый.
Взглянул на меня, брови на переносице сошлись.
— Вилку взяла и начала есть.
Снова приступаю к ужину. С первым кусочком, попавшим в рот, понимаю, насколько голодна и начинаю усердно работать вилкой. Голод как с цепи сорвался, и я заедаю рыбу сладковатым трюфелем.
Что-то тянет на странные сочетания.
Случайно подняв глаза на мужчину, сглатываю, напарываясь на его нечитаемый взгляд.
— Даже ешь красиво. Дрянь.
Закусываю губу.
— Ты закончила?
Киваю.
Поднимается. Настораживаюсь сразу же. Иван в один шаг нависает надо мной. Резким движением заставляет подняться.
— Твоя жизнь поменялась на сто восемьдесят градусов. Прими все, что происходит.
— Это все из-за тебя.
— Да, — отвечает спокойно, — раскаяния ты не дождешься. Сожалений у меня нет. А вот тебя я хочу. Постоянно.
Твердый взгляд и уверенные слова, а у меня зарождается болезненная волна огня, который сжигает изнутри, раздирает мое существо напополам.
Делит. Одна часть меня противится каждому слову мужчины, а вторая в полном замешательстве поддается. Переминаюсь на слабых ногах.
Иван стоит вплотную. Наблюдает с высоты своего немалого роста.
— Боишься ты не только меня, Аврора, но и собственных чувств. Я улавливаю дрожь твоего тела, ощущаю твой проклятый запах, который отдает возбуждением. Ты действительно хочешь уйти? Ответь для себя на этот вопрос.
Мотаю головой, открываю рот и не нахожу слов. Тону в своих чувствах, пока пальцы Ивана поглаживают меня по спине.
И мысль проскальзывает, что он — моя защита. Скала, стоящая преградой, оберегающая, а я ручеек у подножья этой огромной горы. Пока он закрывает меня от вихря, волна омывает камень, ласкает и, возможно, со временем острые грани, вспарывающие гладь, станут мягче.
Смаргиваю странную иллюзию.
— Ты молчишь.
— Я тебя не боюсь, Иван.
Отвечаю. Невпопад. Озвучиваю свою внутреннюю уверенность в том, что он не причинит мне вреда.
