Если этих мошенников сегодня посадят в тюрьму, значит Алексей должен вернуть свои деньги назад? Получается, что я больше ему ничего не должна? Или… это ничего не значит?
— Извините, — скромно стучит по дверному косяку работница клининга, — мы все закончили. Примите, пожалуйста, работу.
Отрешенно киваю и, снова оторванная от своих мыслей, иду осматривать дом.
Провожаю женщин, начинаю заниматься ужином и неожиданно для себя осознаю простую и понятную вещь. Если сегодня мы с Алексеем нормально не поговорим, то меня поджидает нервный срыв.
"
"Об этом говорит все. Постоянные опустошающие сознание мысли, внутренний тремор, желание исчезнуть и посидеть под столом, пока это все не закончится. Усталость, отсутсвие аппетита. Я даже не кусочничаю, пока нарезаю сыр для салата…
Заканчиваю с ужином, встречаю курьера с вещами и, не разбирая пакеты, отношу их в комнату. Открываю в доме окна и выхожу к бассейну, потому что очень хочется свежего воздуха.
Сажусь на шезлонг и обнимаю себя за колени.
Рука болит, болит нога… Делаю судорожный вдох и выдох.
Так крупно попасть могла только я.
Возле дорожек зажигается светочувствительная подсветка, и начинает отражаться бликами в воде.
Я почему-то думаю о том, что сестре понравилось бы жить в таком большом доме с бассейном. Она невероятно любит воду и просится на море…
— Эй, что у нас снова случилось? — низкий ласкающий голос запускает по рукам мурашки.
Я вздрагиваю, поднимаю голову и во все глаза таращусь на неожиданно появившегося Алексея.
— Как ты? — дирижирую пальцами, пытаясь объясниться.
— Я что? Не услышала машину?
— Нет, — он подходит ближе и опускается на соседний шезлонг. Я замечаю, что справа от себя на траву он ставит большой бумажный пакет. — Просто мы с мужиками выпили, и меня привёз водитель.
— Поняла, — отвечаю и сбиваюсь с дыхания, потому что пальцы Алексея тянутся к моей щеке и поглаживают ее.
— Как прошёл день? — он внимательно смотрит мне в глаза.
Облизываю губы.
Я должна что-то сделать? Он же пришёл домой. Поцеловать? Покормить?
Но вместо всего этого я задаю вопрос, который меня волнует больше всего.
— Их посадили?
— Да, — кивает Алексей. — На десять лет. Мы именно это и отмечали.
— Спасибо, — говорю искренне и не нахожу ничего лучше, как прижаться губами к его ладони, которая застыла возле моего лица. Тут же смущаюсь этого порыва и задаю другой вопрос. — Кушать хочешь?
Алексей хмыкает и шутливо щёлкает меня по носу.
— Не хочу. Я привёз нам кое-что вкусное, — переводит взгляд на пакет.
