Я хватаюсь руками за плечи Баринова, потому что устойчивость у меня так себе и на больную ногу я стать не могу.
Алексей также неожиданно, как и начал, разрывает поцелуй, подхватывая меня на руки.
Я смотрю на него шокировано распахнув рот и глаза. Он же не? Или все случится прямо сейчас?
— Нет, не бойся, — он качает головой, — я не трону. Просто отнесу в душ.
«А ведь он мог бы!» — колотится мысль в моей голове. — «Мог бы потребовать и взять.»
— Спасибо… — шепчу вжимаясь губами в его плечо и немножко расслабляюсь, ощущая себя в состоянии парения.
Меня никогда не носил на руках мужчина.
Несмотря на то, что грудная клетка Алексея ходит ходуном, держит он меня очень уверенно.
Почти не напрягаясь, поднимается на второй этаж и заносит меня сначала в спальню, а потом в ванную, и ставит ногами в душевую кабину.
— Держись за стенку на всякий случай, — кивает мне, закатывая по локоть рукава рубашки.
— Спасибо, я сама дальше… — смотрю на его подготовку к участию в моем мытье и снова начинаю паниковать.
— Нет… — качает он головой. — Я помогу.
Протягивает руку и обрушивает мне на голову тропический ливень.
Я отфыркиваюсь от воды, захлёбываюсь, и когда открываю глаза, вижу что Алексей выдавливает на губку жидкое мыло.
— Не бойся… — говорит уверенно.
Мне хочется поистерить ему в ответ. Легко сказать «не бойся», когда стоишь почти голой перед мужчиной, от которого во всем зависишь.
Одним легким движением он отстегивает крепление между чашечек лифчика и тянет с моих плеч бретели вниз.
Господи! Щеки вспыхивают горячим. И я снова, как последняя трусиха, прикрываю глаза. Это сколько же женщин нужно в своей жизни раздеть, чтобы с первого раза догадаться, где застежка.
Напрягаюсь, ожидая каких то пошлых или наглых прикосновений, но ничего такого не происходит. Губка в мягкой пене скользит по шее, потом по ключицам медленно и попадает в какие-то такие точки, что в моем затылке начинают вспыхивать фейерверки.
Что этот мужчина со мной делает? Зачем? И даже не убирает мою руку, которой я, защищаясь, прикрываю грудь.
Мочалка опускается ниже по моему животу, и когда она касается кромки трусиков, я не выдерживаю. Распахиваю глаза, сразу врезаясь взглядом в стеклянные глаза Алексея.
— Постучи… — он хрипло прокашливается, — как закончишь. Я помогу выйти.
Всовывает губку мне в руки и очень быстро выходит из ванной комнаты.
Я закрываю дверцу душевой кабины и с колотящимся сердцем стекаю по стеклянной стенке на дно.
Вода лупит по спине.
