Думал ли я когда-то, что смогу быть настолько сильно одержимым? Нет, я всегда считал, что это бред. Что подобная чушь не для меня. Никогда не увлекался девчонками настолько, чтобы творить глупости. Не увлекался. Пока не появилась она. Я не сразу понял в чем дело. Не допер. Она меня бесила. Злила до невероятности. А еще больше злило, что она была дочерью той, кого я считал врагом. Той, кто разрушила нашу семью. Любовница отца.
Я мало контролировал свой гнев в том возрасте. Казалось куда проще выплеснуть его на всех рядом с собой.
И тогда становилось проще. Ненадолго. Но проще.
Она была той, кто не отворачивался. Чем больше я на нее выплескивал, тем ближе она становилась. Тем ближе подходила и протягивала руку. Как же она меня бесила. До трясучки. Думал, что убью. Что когда-то не выдержу и случится непоправимое…
И случилось. Только совершенно не в том русле, о котором я думал. Она притягивала. Так чертовски к себе тянула, что в какой-то момент я устал бороться. Сопротивляться. Поверил, что все может получиться.
Заставил поверить и ее.
— Ник, — от ее тихого шепота стояк таранит ширинку. Если бы я был бесчувственной скотиной, которая думает только о себе, я бы ее трахнул прямо здесь и сейчас.
Она хочет. Вижу по дрожащему телу. Затуманенному взгляду. По тому как кусает свои нереально вкусные губы. Наконец спрятала все свои колючки, которыми успела обзавестись за все это время. Наконец открыта для меня… Готова… Ждет…
А я, блять, снова медлю. Думал, что хотел именно этого. Добиться. Сломать. Показать, что может принадлежать только мне.
А сейчас… понимаю, что хочу другого. Хочу, чтобы она хотела этого, а не была лишь вынуждена хотеть."
"Я уже раз сломал ей жизнь. Разрушил все, что мог. До сих пор ненавижу себя за это. Хоть тогда и не было выхода. Мне нужно было сделать все возможное, чтобы она уехала. Чтобы уехала и не вздумала возвращаться. До того момента, пока здесь для нее не станет безопасно. Но от того, что я поступил правильно, легче не становилось все эти годы. Стоило вспомнить ее лицо.
Ее слезы. То, как она смотрела, бледная как стена. Что говорила. Как дрожали ее руки и голос… И становится настолько невыносимо больно… что хочется орать и херачить все, что находится рядом. Я поступил тогда правильно… Разрушив жизнь нам обоим…
— Ник, — Коротышка обнимает шею своими ладонями, притягивает меня ближе.
Не сдерживаюсь и впиваюсь ртом в ее губы. Прекрасно понимаю, что такой возможности больше может и не быть. Завтра ее замучает чувство вины.
