Что я полностью пошел в него. И я очень сильно старался, чтобы он так думал. После, фиктивные отношения с дочерью Малиновского. Платонические. Девчонка оказалась забитой, затравленной. И это было хорошо для меня. Она вздрагивала и смотрела затравлено от любого к ней прикосновения. И я не пытался исправить эту ситуацию. Меня устраивало полностью все. Между нами не было ничего от слова ""совсем"". От девчонки был толк в другом направлении. Она рассказывала, что говорит ее отец. Как сильно он уже на взводе от того, что подготовка к свадьбе так долго тянется.
А мой отец в этот момент прощупывал почву в другом месте. Пытался обойти Малиновского. И все, что требовалось от меня, это намекнуть девчонке, что похоже мой папаша решил обойти ее отца и действовать за его спиной. Все остальное сделал Малиновский.
Звук открывающейся двери заставляет меня вернуться в реальность. Отец подходит, садится на стул, берет в руки трубку.
— Я так понимаю, ты вообще на меня хер забил?! — Столько времени в СИЗО отца никак не изменили.
Он все также говорит. Требуя. Смотрит как на кусок дерьма. Считает, что ему все и всё в округе должны.
— Я так понимаю это теплое приветствие? — Криво усмехаюсь и вопросительно выгибаю бровь.
— Я заебался здесь сидеть. Я оказался здесь по твоей милости, и ты меня отсюда вытащишь! — Шипит в трубку.
— Ты я вижу не совсем осознаешь, что происходит. Я тебе объясню. Твоя судьба зависит полностью от меня. Если я, например, забью хер на хорошего адвоката, тебе придется провести в тюрьме немало времени.
И я бы посоветовал тебе научиться разговаривать по-другому, потому что есть риск, что сокамерники захотят преподать тебе урок.
— Ты мне угрожать надумал, щенок?!
— Я лишь расписал твои будущие перспективы.
— Предал родного отца из-за какой-то подстилки!
— Еще раз так о ней скажешь и мы больше не увидимся, — демонстративно убираю трубку от уха, как отец моментально подрывается со стула и жестом показывает приложить трубку обратно к уху.
— Хорошо, я понял! Что ты хочешь?
Сжимаю пальцами трубку телефона.
Понимаю, что с каждой секундой ненавижу его все больше. Единственное, что заставляет меня сюда приходить, это сестренка и мать Ани. Я просто не могу смотреть на то, как женщина постоянно плачет и умоляет меня о свидании с отцом. И отец… при всей своей гнили внутри, постоянно спрашивает о Маше и своей жене. И каждый раз я вижу в его взгляде грусть и тревогу. В нем еще осталось что-то человеческое…
У меня к нему есть сделка.
