Я стараюсь сохранять самообладание и непринуждённый вид, но как вынуть из себя эту противную зудящую занозу, задевшую нервное окончание, которое, по всей видимости, отвечает за здравый смысл?
Я доверяю Брайану, но не доверяю Монике.
Тот желчный взгляд, которым она меня одарила после новости о том, кто теперь будет играть принца в постановке, говорил громче всяких слов: она всё подстроила специально. Интересно, а сам Кроу это понимает? Я знаю, что у него ко мне чувства, но он, в конце концов, юноша с бушующими гормонами, которому уже могли приесться наши поцелуи и объятия.
Что, если Круз сможет очаровать его, пока они будут общаться настолько тесно? Моника — эффектная брюнетка с красивой, пусть и худощавой, фигурой. Она неплохо учится и даже сошла бы за умную, если бы периодами не показывала свой змеиный язык, источающий яд в виде нелестных слов в сторону неугодных. Но что меня гложет больше всего, так это её умение подать себя и непринуждённость в общении. Что греха таить, к таким компанейским девушкам парни тянутся, а таких замкнутых, как я, избегают.
Но мне и не нужно внимание всех парней. Для меня важен лишь один. Без которого моя жизнь будет блёклой и невзрачной. Без которого я не буду чувствовать себя в безопасности. Без которого у меня не будет тех самых крыльев за спиной. Он даёт мне всё и даже больше, а что даю ему я? Зачем ему я в придачу с огромным багажом проблем?
— Кассандра, вот ты где! — Нэнси, играющая роль одной из кукол, теребит меня за плечо.
Улыбка на её лице выглядит вполне дружелюбной, но от этого не менее подозрительной.
— Что такое? — спрашиваю, вынимая наушники, и на всякий случай сразу проверяя телефон. Вдруг Брайан писал мне, а я прозевала, пока думала о всякой беспочвенной ерунде. Но от него ничего нет.
— Кроу тебя зовёт. Сказал, что только ты сможешь оценить его актёрский талант. В общем, иди посмотри, всё ли у него хорошо получается, — она тянет меня за руку в сторону концертного зала, не переставая улыбаться, словно у неё паралич лицевого нерва.
Весь путь до третьего этажа меня не покидает ощущение какой-то подставы и надвигающейся беды. Прямо перед дверью Нэнси будто случайно наступает мне на ногу, хотя до этого шла в метре от меня:
— Ой, извини, Кассандра! — не было никакой нужды орать так громко, но я даже ухо почесала, чтобы унять звон.
Открываю дверь и застываю на пороге, так и не сделав шага. Так странно.
