Та, для которой я когда-то был готов сделать всё. Абсолютно всё.
А теперь должен сделать то, что хотел тогда больше всего на свете: убить.
ЧАСТЬ 1 ПРОШЛОЕ, БОЛЬШЕ ВОСЬМИ ЛЕТ НАЗАД…
ГЛАВА 1 ВЫБОР
Кассандра
— Доченька, просыпайся. Будет некрасиво, если ты опоздаешь в школу в первый же день, — мама шепчет мне эти слова прямо в ухо и закрепляет их поцелуем в щёку.
— Мам, ну можно ещё чуть-чуть? Я не спала пол ночи из-за папиных дружков, — канючу, уткнувшись лицом в подушку.
Услышав виноватый вздох мамы, тут же жалею о своей мелочной жалобе.
Если я не спала пол ночи, то она и вовсе не сомкнула глаз, опасаясь, что эти алкоголики и наркоманы вынесут из дома что-нибудь ценное. Хотя всё, что можно, уже и так было вынесено. Из самого ценного в этом доме — золотой зуб во рту моего папаши.
Когда я получила стипендию за первое место в Президентской олимпиаде, первым делом приобрела новый прочный замок для двери своей комнаты, потому что ветхий шпингалет, обеспечивающий мою защиту, однажды выломал какой-то обдолбанный кретин.
С тех пор, как я его огрела тяжеленным кубком по голове, он у нас больше не появлялся.
Вторым делом я купила новую форму для элитной школы «Монтгомери», в которую я перевелась благодаря своим достижениям в учёбе. Это заведение — мой входной билет в будущее: светлое, безоблачное, без запаха перегара и канализации и… без отца. Потому что с некоторых пор я его ненавижу. Моё главное желание — увезти себя и маму подальше от того притона, на который стал похож наш дом в Южном Лос-Анджелесе.
Пока я торопливо поглощаю хлопья с молоком, мама заплетает мне французскую косу, пытаясь сотворить из меня приличную ученицу выпускного класса. В одном газетном киоске ей попалась на глаза обложка светского журнала, на которой красовалась дочь вице-президента в школьной форме, и она почему-то решила, что я должна стать её клоном. Не то, чтобы я возражала.
Мои волосы длиной до поясницы мне все равно начали сильно мешать.
— Миранда! — со стороны спальни раздаётся прокуренный голос отца. — Миранда, принеси воды!
— Мам, — оборачиваюсь к ней и хватаю за руку, потому что она уже ринулась к крану, чтобы исполнить его приказ. — Не ходи к нему. Пусть поднимет свою ленивую задницу и нальёт себе сам.
— Милая, — мама стыдливо опускает взгляд в пол. — Ты же знаешь, что будет, если я ослушаюсь.
