Ловлю её смущённый взгляд из-под опущенных ресниц, и моё эго мигом раздувается до размера этого отеля, ведь его причиной стал я.
— Так, рассаживаемся в круг и слушаем правила! — ораторствует Том Миллиган, тоже мой сосед по комнате. — Свет не включать, петь нельзя, пить можно. Джобс уже отдыхает в джакузи. Будильник заведён, поэтому по моему сигналу все расходимся по своим номерам. Того, кто ослушается и подставит всю команду, ждёт очень жёсткий штраф.
— А если наш Пифагор вернётся раньше? — О, даже наша скромняга Линда здесь.
— Спокуха! В случае чего меня предупредят. Ну что? За свободу?
— За свободу! — раздаётся хор громкого шёпота, сопровождаемый звоном бутылок, столкнувшихся в центре круга.
***
Кассандра
Не понимаю, как так вышло, но постепенно меня оттеснили от Брайана. Стоило ему отойти, чтобы притащить снеки или очередную бутылку пива, на его место обязательно кто-то садился. В итоге, я оказываюсь зажатой между двумя девчонками. Случайно или нет, но то, что именно они — лучшие подруги Моники, навевает мысли о какой-то подставе.
Не будет же Брайан силой оттаскивать их от меня, чтобы сесть рядом? Это глупо. Поэтому продолжаю сидеть с непринуждённым видом, скрестив ноги.
Чтобы не выбиваться из стаи, смеюсь в тех местах, в которых смеются остальные, хотя мне и не смешно, отвечаю, если задают вопрос, хотя лучше бы промолчала, тостую, когда очередь доходит до меня, хотя терпеть не могу пафосные речи. Притворство — всего одно слово, которое характеризует меня сейчас в полной мере.
Умом понимаю, что такая позиция ведёт в никуда, но поделать с собой ничего не могу: ради Брайана, ради его репутации я готова переступить через себя.
Спиртное ненавижу по понятным причинам, поэтому я только делаю вид, что пью, периодически прикладываясь губами к горлышку. Время от времени мой взгляд возвращается к Брайану, которому, похоже, и без меня очень весело. Он сидит между Круз и О’Доннеллом, ухохатываясь над их шутками, словно забыв о моём существовании.
Стоит ли упоминать, что я уже пожалела о том, что пришла сюда? Мне не место среди них. Пусть мы с Кроу и не озвучивали то, что происходит между нами, но мне казалось, что я для него значу гораздо больше, чем любой предмет мебели в этой комнате. Но, судя по его поведению, мне всё это привиделось.
— Ну что, братья и сёстры, созрели для игр? — весельчак Том — негласный массовик-затейник в школе. Как видно, он и здесь решил не изменять себе.
