- Хочешь знать где мои манеры? А где мой канделябр не спросишь?
- Какой еще канделябр? – неверным голосом поинтересовался... ""Да это же его покойная светлость Николас Уайт, - догадалась Елена Павловна. - Кобель, бабник и озабоченная личность. ""
- Тот, которым я раскроила твою плешивую башку! - на зависть любой овчарке рявкнула его почившая в бозе супруга.
- Клевета и наветы, - ненатурально возмутился граф. - До лысины я просто не дожил, а все благодаря тебе, милая моя, - он возмущенно тряхнул головой.
- Скажи спасибо, что я не оторвала тебе те части тела, которыми ты наставлял мне рога, – снова завелась леди.
– Поди прочь отсюда, не смей пугать молодую герцогиню.
- Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, но мне совсем не страшно, - окликнула призрачных супругов упомянутая герцогиня. - Совсем даже наоборот, – призналась она. – Мне очень приятно познакомиться с вами. Постойте! Куда же вы? – расстроилась Елена Павловна, наблюдая за бегством четы Уайт.
Перестав собачиться, муж с женой затравленно переглянулись, схватились за руки и рванули в стену, бесследно растворившись в ее толще.
- Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, – обиделась на инфернальные сущности Елена Павловна. – Я к ним всей душой, а они... Неужели испугались? - негромко рассмеялась она. - А как же поговорить?
Впрочем, грустить по поводу позорного бегства призраков Елена Павловна не стала. Сбила подушку и как ни в чем не бывало уснула. И сны ей снились просто замечательные.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
А вот утро началось нерадостно. Прямо во время завтрака вредные тетки вернулись к вопросу о камеристке.
Хорошо еще, что в малой столовой, в которой и проходила трапеза, не было никого из посторонних. Только родственники, чтоб им пусто было."
"- Леди Кавендиш не находит себе места, – издалека начала тетушка Беренгария, кушая отварное яичко.
- Бедняжка, - скорбно склонила голову ее сестрица и со значением посмотрела на Елену Павловну. - Боюсь, как бы леди не наложила на себя руки.
- Ужас какой, - не осталось равнодушной та. - А о ком, собственно, идет речь?
- О вашей отвергнутой камеристке, Элен.
- О моей? - поняв, что поесть не получится, Елена Павловна отодвинула тарелку. – Я ее знать не знаю и к себе в штат не брала.
- Но это же не повод желать смерти несчастной, не так ли, милочка? - пошла в штыковую атаку Беренгария, придвинув к себе блюдо с жареным беконом.
- Совершенно с вами согласна, - в леди Ласточкиной проснулись воинственные предки. Не собиралась она уступать старым кошелкам.
