Все были счастливы, или казались счастливыми. Как и положено на свадьбе был пир, практически горой. Хорошо еще, что ""горько"" не кричали. И то только потому, что не принято это в Бригии. Зато то и дело раздавались здравицы молодым. Они становились все громче, все развязнее. Дамы, приглашенные на пир, устали краснеть как помидорки, кавалеры поглядывали на них со значением, слуги сбились с ног, певчие на галерее порядком охрипли, а ее светлость графиня Дроммор устала деликатно вытирать слезы платочком и звучно высморкалась.
Этот неожиданно громкий звук, заставивший даму сконфузиться, послужил сигналом для короля.
- Пора проводить молодых в опочивальню, – дал отмашку брату и невесте Аларик III. – Плодитесь и размножайтесь, дети мои, - напутствовал новобрачных его величество и вернулся к возлияниям.
***
Оказавшись в спальне, молодожены остановились друг напротив друга. Они не говорили и не двигались, лишь смотрели, не отводя глаз. С Элен все было понятно, не ей сегодня активничать.
Но вот почему медлил герцог? Наконец, словно бы решившись, он снял с жены белоснежный покров и собственноручно расстелил его поверх простыни.
""Гадость какая, "" - содрогнулась Элен, вспомнив о свадебных традициях Бригии и представив, как кружевную тряпку поутру торжественно демонстрируют близким, а потом хранят, на минуточку, в сокровищнице. Извращенцы, мать их за ногу. А честную простынь и вовсе завтра вывесят над парадным входом, чтобы любой и всякий мог убедиться в добродетельности герцогини и мужественности герцога.
Дикари и шовинисты!
После того, как мутант сделал свое дело, он повернулся к супруге.
- Ступай к себе, Элен, приготовься к брачной ночи и возвращайся.
- Да, милорд, – склонилась в почтительном реверансе герцогиня, после чего торопливо подобрала юбки и удалилась прочь.
Тут надобно отметить, что господские покои, в которые во время венчания были перенесены вещи Элен, были устроены самым удобным образом.
Их центром или, если хотите, сердцем являлась общая спальня. Супруги в ней практически не спали. Для отдыха были устроены отдельные опочивальни. В главной спальне отдавали супружеские долги. Она служила местом приятных свиданий, по сути являясь пограничной территорией. С одной стороны к ней примыкали покои герцога, а с другой комнаты герцогини.
Оказавшись на женской половине, Элен тут же попала в руки неугомонной матушки, Иви и других служанок.
