Как зачем? А откуда, по-твоему, у нас тут пиво берется?
Приходи, только захвати мантию потеплее, к утру здесь холодает. И поужинай плотно, ночь длинная, а бутерброды у нас шустрые.
Еще ты увидишь на пуфе у окна безучастного ко всему шестикурсника из Райвенкло. Он высок, худощав и рыж. Ты наверняка слышал и о нем тоже. Это Хью Уизли.
Он сидит спиной к присутствующей общественности, перед ним на подоконнике дымится в гигантской кружке крепкий кофе, и беспорядочно разбросаны бумаги и пергаменты. Он не участвует в общей гулянке и почти всегда молчит.
Ходят слухи, что Хью — тихопомешанный. Это полная чушь. Он никогда не отличался разговорчивостью, а теперь у него есть важное и неотложное занятие. Он рисует. Если ты заглянешь в листки, которыми завален подоконник, ты увидишь десятки карандашных рисунков. И везде — одна и та же девушка. Она прекрасна.
В разных позах и ракурсах, в профиль и анфас, одетая и обнаженная, с гитарой и без гитары… в Барсучьей гостиной, в Восточной башне, на берегу озера, на железнодорожной платформе, в Большом зале, в классе за партой, в спальне… улыбается, задумалась, курит, смеется, танцует… Сотни мгновений жизни, остановленные чутким карандашом Хью.
Только не спрашивай у Хьюго, кто эта девушка. Она умерла. Когда-нибудь он напишет ее портрет, и девушка оживет на холсте. Но изготовление живых портретов — сложное и тонкое искусство, поэтому Хью пока лишь множит наброски и никогда не доволен своей работой…
Будет шум и смех, будут последние школьные сплетни и серьезные дискуссии, самые невероятные слухи и не менее невероятные факты… А к десяти вернется с вечернего дежурства староста школы МакМиллан, хаффлпаффец по национальности.
Он расшугает по спальням малышню и самолично установит заглушающие чары.
И тогда гвалт утихнет, я сниму со стены гитару — Ibanez EP9 Steve Vai, которой так и не коснулись пальцы той, кому она предназначалась.
— Empty spaces what are we living forAbandoned places — I guess we know the scoreOn and on, does anybody know what we are looking for…Роза подползет ко мне сзади, обнимет за плечи осторожно, чтобы не помешать, и я услышу над ухом ее мурлыканье:
— Another hero, another mindless crimeBehind the curtain, in the pantomimeHold the line, does anybody want to take it anymore?Слышишь, поют все, кто сейчас здесь есть:
— The show must go on!Ну же, чего ты стесняешься?— The show must go on!Это была первая песня, которую я спел здесь без нее.
