В те годы, когда он был молод и свеж, когда были силы и что-то случалось, никогда, ни разу он не попадал в ситуацию, чтобы некому было позвонить – поделиться или попросить помощи. Все равно какой, моральной, физической или материальной. Не попадал, и все. Деньги давали не в рост. Какие проценты, вы что, с ума сошли, кому это могло прийти в голову? Какие расписки? А если долги не отдавали, то идти в суд никому бы и в голову не пришло. Примчаться на машине ночью, ранним утром – да разумеется! За сто километров или за триста – какая разница? А когда случилось несчастье с Лилькой и, позже, с Ирмой? Возле него с утра до ночи и снова до утра находились люди.
Друзья, приятели, просто знакомые. Его не оставляли ни на минуту: караулили, утешали, пытались накормить, отдирали от бутылки, опять наливали, увозили к себе домой и на дачи.
Те самые люди, которых он потом отверг, потому что и предавали, и подставляли – ангелов не было. Или он все преувеличил? Так было легче? Не было ангелов, но люди были!
«Эти – другие, – подумал он.
– Совсем другие. Или они хотят быть другими, потому что им кажется, что так проще». Заблуждаются. Ох как они заблуждаются! Проще всегда по совести. Пусть поверят старому дураку, прожившему жизнь. По совести всегда проще, даже когда сложнее.
«Я мог выбирать, – подумал он, – друзей, например. А у них с этим плохо. Они могут выбирать машины и бренды, острова для отпусков, отели. Сложный выбор, запутаться можно. Нет, никакой зависти! Возможностей, конечно… И сравнивать нечего.
Только отчего-то их жалко, как малых и глупых детей. И ее жалко. Прибилась, как щенок… В чем-то они умнее и дотошнее нас. Мы-то остались наивными, а в чем-то… А она…» Опомнится. Куда денется, опомнится. Чудес на свете не бывает. Так побежит, что пятки засверкают. А он… Да не сдохнет. Или сдохнет. Какая разница? Все видел, все пробовал. И такой подарок на старости лет. За что, спрашивается? Ему, старому грешнику.
* * *– Жалко отпуск, – вздохнула Анна и тут же поправилась: – Ой, я не о том! Не про отца, разумеется.
Просто… ну, что так получилось. А так хотелось на море… Знаешь, я так люблю море! А ты?
И тут же горестно протянула:
– Я совсем не знаю, что ты любишь…"
"– Дело поправимое, – откликнулся он. – Изложу, не сомневайся. Итак. Море люблю. И даже очень. Лес люблю. Грибы, разнотравье. Стог сена на поле. Только не был там, в лесу, лет пятнадцать. Горы люблю. Видел Кавказ и, из окна поезда, Альпы. Впечатлило. Зиму люблю, снег.
