Анна завыла в голос, уткнувшись в Женину синюю блузку. Блузка пахла старыми, давно забытыми духами «Анаис-Анаис». Так когда-то пахло от мамы, когда мама у нее еще была.
Женя гладила ее по голове и что-то приговаривала. Анна не слышала. Она слышала только, как колотилось ее сердце и запах беды, перебивавший ее плач и запах знакомых духов.
* * *Похороны она почти не помнила, всем занимались Славик и Женя. Анну они увезли к себе. Она лежала на Жениной кровати, свернувшись в позу эмбриона, и покорно принимала из рук Жени таблетки и капли.
Женя пыталась накормить ее, но она соглашалась только на сладкий чай.
В день похорон светило яркое солнце и звонко, по-утреннему распевались птицы. Она боялась подойти к гробу, и Женя ее подвела почти насильно.
– Попрощайся, – настойчиво сказала она. – Так надо, девочка.
Она подошла к гробу, зажмурила глаза и провела рукой по его лицу.
Вокруг толпились какие-то пожилые, одетые в темное люди, которые с интересом ее разглядывали. Чьи-то лица ей показались смутно знакомыми, а может быть, показалось.
Женя все время держала ее за руку, с кем-то здоровалась и иногда разговаривала. Анна услышала, как Женя объясняет кому-то, что она, Анна, его последняя жена и возлюбленная.
На кладбище кто-то вложил ей в руку кусок теплой и влажной земли. Она растерянно смотрела на черный ком, не понимая, что с ним делать. Потом, оглянувшись, поняла и кинула его вслед за всеми. Звук был мягкий, глухой и рассыпчатый, почти неслышный.
Потом Славик взял ее под руки и повел к выходу.
До дома доехали на автобусе. В квартиру к Жене поднялись человек семь. Стол был накрыт, Женина невестка всех рассаживала и раскладывала по тарелкам еду. Анна сидела прямо, вытянув спину, и смотрела перед собой. Потом словно очнулась и обвела глазами гостей. Все увлеченно и сосредоточенно ели, подкладывали друг другу салаты, разливали водку. Постепенно нарастал гул разговора. Анна встала и вышла в прихожую. Вслед за ней вышла Женя. Анна попыталась открыть дверной замок, а Женя старалась ее удержать.
– Что ты, что ты! Просто так принято! И ничего страшного в этом нет! Поверь, девочка!
Анна замотала головой, разревелась и, наконец справившись с замком, выскочила на лестницу.
Она бежала по улице, причитая:
– Илюша! Ну как же ты мог! Как же ты мог! Так со мной… Разве так можно?
Потом, устав, присела на какую-то скамейку, немного посидела, поднялась, поймала такси и назвала свой адрес.
