А Стася из его жизни все еще не уходила. Появлялась к вечеру, садилась у него в ногах, что-то мурлыкала, забиралась под одеяло, прижимаясь к нему всем своим горячечным, словно воспаленным, телом, и шептала о своей любви. Однажды он отстранил ее и довольно грубо спросил:
– А что такое любовь, по-твоему?
Она растерялась и задумалась. Потом, словно обрадовавшись, стала перечислять:"
"– Любовь – это нежность. Прикосновения. Трепет. Скука без тебя. Мысли об одном тебе.
И никого больше на всем белом свете. Твое и мое тело… Любовь – это я и ты! Еще: один сон на двоих.
– Да? – притворно удивился Городецкий. – И только?
– А разве этого мало? – искренне удивилась Стася.
– Для меня – да, – отрезал он. И добавил: – Любовь – это забота. Впрочем, ты, скорее всего, этого не поймешь. – И жестоко припечатал: – Никогда.
Женю он не хотел. Понимал, что все ее неоспоримые человеческие достоинства – огромная ценность, но воспринимать как любовницу… Да нет! Ее можно было рассматривать только как жену.
И через год с небольшим сделал ей предложение.
А спустя три дня на пороге возникла Стася и сообщила о своей беременности.
Он выслушал ее и, не вдаваясь в подробности, вынул из кошелька деньги.
– Когда договоришься, отвезу, – сказал он. – Только предупреди заранее.
– Благородно, – кивнула она и, не взяв деньги, побежала по лестнице вниз.
Он вздохнул, захлопнул дверь и вспомнил всех чертей сразу. Виноватым себя он не чувствовал: Стася клялась, что принимает какие-то «стопроцентные» таблетки. Значит, специально, такой хитрый женский ход. Надоело. Такое хорошо в молодости, когда есть запал и силы играть. А он уже навидался – и истерик, и слез, и шантажа.
Ему теперь надо другое: омлет по утрам, бульон на обед, чистые рубашки, носки стопочкой.
Крахмальный пододеяльник и свежий чай в подстаканнике. И газета на тумбочке у кровати.
Да, ему нужны спокойствие, доверие и уверенность в завтрашнем дне и в человеке, который рядом. Кончились половецкие пляски.
Он подошел к телефону и набрал Женин номер. И очень обрадовался, когда она подошла к телефону. Неподдельно обрадовался, искренне.
* * *Ткаченко возник рано утром, совсем рано, часов эдак в семь.
