Про столовые приборы тоже не забыла. Раздобыла их на кухне. А также поднос, на который всё аккуратно расставила, приложив максимум своих познаний в умении сервировки.
— Где комната Ирем-султан? — поинтересовалась у наблюдающей за моими действиями Мелек.
— Третий этаж, у лестницы сразу налево, самая дальняя дверь в конце коридора, — настороженно отозвалась девушка. — Может, я сама отнесу? — добавила, как только поняла, к чему я спросила.
— Не беспокойся, я справлюсь, — улыбнулась ей приободряюще и направилась наверх.
Пока шла, сто раз пожалела. Пару раз чуть не развернулась. Но в итоге, набравшись храбрости, уговорив себя тем, что делаю это не только ради себя, в заветную дверь я всё же постучала.
— Заходи, — послышалось с той стороны резного полотна приглушённое, вместе с тем уверенное, строгое.
Должно быть, решила, что это кто-то из служащих.
Не я.
Последнее лишь подтвердилось, едва я зашла. Женщина, облачённая в классическое чёрное платье, стояла у окна, сквозь полупрозрачную штору наблюдала за тем, что происходило в саду, не обернулась.
— Добрый вечер, — немного поколебавшись, подошла ближе к столику около кресла с высокой спинкой в углу спальни. — Подумала, вдруг вы тоже захотите попробовать.
В отличие от мало обставленной комнаты Алихана, эта — полна жизни. Фотографии в рамках, антикварная мебель, вручную расшитое покрывало на постели и салфетки, укрывающие старинный комод. Всё так и веяло воспоминаниями супружеской жизни, материнства, детства, множества счастливых моментов семьи Шахмаз, притом не одного поколения.
Я разглядывала одно за другим, оставив поднос, не решаясь заговорить снова.
— Ты… Что сделала? — далеко не сразу нарушила неловкую тишину свекровь. — Ты… подумала? В самом деле? — крутанулась на каблуках, смерив меня с головы до ног в придирчивой оценке. — Не знала, что у тебя есть такая способность. Думать. Как тебя там… Не запомнила.
Слишком грубо?
Обидно.
Высокомерно?
Всё вместе, сразу, и даже хуже.
Но я стерпела.
— Аида. Меня зовут Аида.
Я очень старалась, чтобы голос звучал ровно, не выдавал то, насколько меня задело её оскорбление.
И у меня вполне получилось, но этого оказалось недостаточно.
— Аида. И всё? — выгнула бровь госпожа Ирем. — У дворовых собак, и то клички длиннее, — явно подразумевала отсутствие фамилии, помимо того, что снова оскорбила. — А со способностью думать, ты опоздала, милочка. Раньше думать надо было. Когда явилась сюда и всю нашу семью опозорила, — фыркнула в полнейшем презрении.
