Принялась переводить. По мере продолжения её речи, физиономию Гото перекашивало от переполняющего его возмущения, пополам с озлобленностью. На других, может и действовало, но не на меня. Выдержал всё его негодования с каменным лицом, мне не впервой. Ответил он коротко, отрывисто. И явно не настолько либерально, как донесла сама Аида:
— Тацио-сан не хочет ждать, — мягко улыбнулась Аида. — Говорит, дело не терпит отлагательств.
— Изменения в расписании, я в курсе, — остался непреклонен.
Нет, я не ханжа, чтобы сомневаться в способностях дочери посла, пусть и не припоминал никакой информации об её или Александра Демиркана контактах в стране восходящего солнца, позволяющие столь свободно владеть японским или знать их национальные особенности.
Но и обсуждать с помощью жены на второй день совместной жизни приобретение нехилого количества золотых слитков, которые находящийся поблизости мафиози обменяет на оружие для своей группировки… я не настолько бессовестный.
Или настолько?
Едва девчонка перевела последнее моё слово, Гото подскочил на ноги.
Реакция сопровождения моей жены оказалась занятной. Слишком уж быстро и синхронно они за своё оружие похватались. Не направили на японца лишь потому, что от Альпа соответствующий знак получили. Обречённый вздох со стороны Умута лишь укрепил созревающее в голове предположение. И я бы обязательно занялся этим в самое кратчайшее время, однако Аида что-то сказала японцу, тот призадумался и уселся обратно, а она, наконец, соизволила на меня посмотреть.
Сперва на меня, затем на Гото, вернее опять на его руки, и снова на меня. На этот раз позабыв про смущение и чувство неловкости. Прямо. Фактически с вызовом. При этом, вопреки решимости в бездонных глазах, обратилась мягко и тихо, не ко мне, к моей сестре:
— Лали, может быть, вы пока раздобудете симит для господина Серхата. Мы ему задолжали. Я и сама ещё не завтракала. Тоже с удовольствием попробую, говорят, это очень вкусно.
Моя родственница-вредина удивила. Послушно поднялась и, прихватив с собой не особо сопротивляющегося Умута, свалила.
Остальные тоже надолго в кабинете не задержались. Их я сам выгнал. Сразу, как только услышал от своей жены:
— Я знаю, что они означают. Татуировки.
И минуты не прошло, как нас осталось трое.
— И что же ещё ты знаешь? — усмехнулся, прошёл дальше и расположился в своём кресле.
Основательный разговор с участием жены, в чём бы ни заключалась его смысловая нагрузка, всё же состоится.
