Ещё бы дальше остановилась, но поздно вспомнила о сохранении дистанции, отвлеклась на наличие бинтовой повязки, обмотанной вокруг правой кисти мужчины.
— Что случилось? — нахмурилась, разглядывая последствия какого-то происшествия.
— Ничего особенного, — сухо произнёс Алихан. — Разозлился. Порезался.
Кивнула. Ком в горле проглотила. Не без облегчения. Ровно до момента, пока он не добавил:
— Из-за тебя.
— Из-за меня?
— Ну, не я же отказался от сопровождения, послал охрану самым низким методом шантажа и пошёл пешком, глубокой ночью, не зная местности, без навигации и возможности позвать на помощь в случае чего, — упрёк, всё такой же ледяной, как Арктика.
Мне определённо должно было стать стыдно.
Но не стало.
— Я не настолько слабая и беспомощная, вполне могу о себе позаботиться. Здесь приличный район. Вряд ли тут процветает преступность, а значит за час в одиночестве со мной едва ли что-либо приключится. Да и дорогу я запомнила. В четырёх километрах отсюда есть отель, мы проезжали мимо него, когда ехали на виллу.
У меня достаточно хорошая память, — оправдалась.
На мужских губах расцвела ядовитая усмешка.
— То есть, я зря здесь оказался, у тебя и без меня всё в полном порядке, верно? — вместе со словами оттолкнулся от капота и оказался опасно близко.
Чувство опасности лишь возросло, когда широкие ладони обхватили за плечи и притиснули к мужчине практически совсем вплотную. Ещё через мгновение я вовсе ахнула от неожиданности, когда он резко сместил меня в сторону, после чего зажал между дверцей автомобиля и своим каменным телом.
На его вопрос я так и не сказала ничего.
А он не ждал ответа.
— Помнишь, что я сказал тебе, прежде чем ты сбежала от меня? — скатился до шёпота, склонившись."
"Его дыхание обожгло висок. Тепло мгновенно просочилось под кожу. Сердце предательски застучало чаще. Я различила отголоски алкоголя. Но он скорее пьянил и дурманил, нежели отталкивал. Смешанный с запахом мужского парфюма и чего-то ещё, того, что разобрать не удавалось, но хотелось вдыхать снова и снова.
— О том, что я сама дала своё согласие и забрать его невозможно? — откликнулась едва разборчиво и тихо.
Разум предпочёл сосредоточиться не на возможной громкости, а на том, как гулко бьётся сердце. Не моё. Чужое. Достаточно всего раз коснуться. Каждый удар — подобно своему собственному. Отражается в сознании. Остаётся в памяти. Как если часть меня. Не вытравишь.
— Нет.
