Продемонстрировал его с не меньшей брезгливостью.
— Молчишь? — опять спросил, но это не вопрос. — Правильно, молчи.
Конечно, молчу. Потому что язык не поворачивается. Солгать. Даже осознавая то, что это может спасти мне жизнь. Или погубить.
Стоило только представить себе, как придётся в ближайшем будущем играть счастливую влюблённую дурочку перед Амиром, до конца своих дней, как снова посетила тошнота.
И что сказать тогда?
Правду…
За которую я обязательно ещё не раз поплачусь потом?
Да и у Валида в любом случае было своё мнение.
Никак не зависящее от того, скажу я что-нибудь, или же в самом деле нет.
— Что ни скажи, всё равно не поверю, — добавил и скривился, как лимон проглотил, в несколько считанных шагов стремительно сократил расстояние между нами.
Пожалела о том, что сняла платок. Мёртвой хваткой его пальцы вцепились в мои волосы. Встряхнул так, что аж перед глазами потемнело и чёрные точки заплясали. Так и вытащил из спальни, потащив за собой. Сил у него, надо заметить, было не мало. Даром, что старик с виду.
Глава 30
Аида
Задний двор резиденции аль-Алаби освещали живые факелы, закреплённые на резных колоннах, выстроенных в целую анфиладу. И я бы обязательно разглядела красоту насчитывающей немало лет архитектуры подробнее, но отвлекла резкая боль в коленях, когда хозяин дома отшвырнул меня, как самую настоящую мерзость.
Упала. Поднялась. И на этот раз тоже промолчала.
Даже после того, как заметила, что по команде Валида вокруг собираются люди. Преимущественно мужчины. Хотя и женщины тоже были.
С прикрытыми лицами, их выстроили в ряд по левую сторону от меня. Сдавалось, чтоб не только наблюдали за происходящим, но и запоминали. Как урок на будущее. Охрана выстроилась по всему периметру. Можно подумать, если захочу сбежать, то сумею, а они ловить будут. Но и это ещё не самое худшее, ведь последним, кто дополнил намечающийся спектакль — мой отец. Его привёл тот самый Азат. Привязал к одной из колонн. Аккурат напротив меня. Лицом к лицу. Александр Демиркан, как и я, молчал.
Но смотрел широко распахнутыми глазами с такой затаённой тоской и жалостью, что лишь от одного этого все мои внутренности сжимало и выворачивало болью и страхом.
— Отец! — не забыл присоединиться к нам Амир.
В самом деле собирался вмешаться?
Или тоже будет безмолвным свидетелем…
Да, будет.
Ведь стоило ему заново открыть рот, поспешив подойти ко мне ближе, как был остановлен вскинутой вверх ладонью:
— Молчи. Если хочешь, чтоб живая осталась, не лезь.
