— продемонстрировала конверт, на наличие которого прежде я не обратил никакого внимания.
Не договорила. Выразительно уставилась на конверт.
— Что это? — нахмурился.
— Говорю же, понятия не имею. Тут стоит твоё имя. Я не открывала, — пожала плечами мать. — Вероятно, объяснение причины, которую ты ищешь почему-то непременно во мне, — предположила, прежде чем отдала неизвестное послание.
На простом белом конверте без штампов и указания отправителя в самом деле значилось моё имя, выведенное каллиграфическим круглым почерком.
Собственно, кроме моего имени больше ничего и не было. Снаружи. А вот внутри…
Да, Аида написала.
Пока разбирал каждую строчку, вдруг вспомнил кинжал, приставленный ею к моей груди. Если бы тогда осмелилась и вонзила бы его в меня, потом вытащила и вонзила снова ещё множество раз, то это было бы куда менее неожиданным и болезненным.
Да что уж там…
Каждое впитанное мною слово било по разуму, подобно удару того же кинжала. Словно в висок вогнали, предварительно раскалив.
А затем проворачивали и проворачивали... бесконечно.
“И знаешь, что в этом самое забавное? Теперь и ты почувствуешь, каково это, дышать ради того, кто воспринимает тебя, как всего лишь очередное обстоятельство твоей жизни…” — прошумело в моей голове язвительным воспоминанием от Берны Языджи, а я смял исписанный лист, зажав тот в кулаке.
Последние предложения — как удар под дых. Вышибло кислород из моих лёгких. Вдыхай сколько угодно.
Нет воздуха. А вместе с ним и реальность стёрлась. Ничего не осталось. Бумагу я тоже вышвырнул.
— Куда ты собрался?! — встревожилась мать, подобравшая скомканное письмо, едва я двинулся прочь из гостиной.
— А сама как думаешь? — отозвался, набирая сообщение старшему смены, чтоб вся охрана собралась в кратчайшее время.
Как раз собирался потянуть за дверь на выход из дома, когда она остановила меня, полным негодования и возмущения:
— Алихан! Даже не вздумай! Она тебе соврала!
На ровном месте споткнулся.
— Соврала? — обернулся в удивлении.
Мать, поспешившая за мной с письмом в руках, злорадно усмехнулась, вернула внимание к строчкам.
— Не знаю, что за игру такую решила провернуть твоя жена и какую цель преследует, но — да, Алихан, я точно знаю, что она врёт, — взмахнула бумагой передо мной.
