— Да чтоб эту несносную… — уныло вздохнул охранник.
Его явно раздирали противоречия. Оставаться со мной, или же начать репрессии в отношении непослушной проказницы.
— Ты иди за ней, я тут побуду, подожду Алихана, — успокоила его, как смогла.
Брюнет размышлял недолго, хотя и сомневался.
— Ладно. Только на улицу не выходите, пожалуйста. И одна не оставайтесь нигде, — оставил мне инструкции, прежде чем направиться вслед за Лали. — Я пришлю к вам кого-нибудь в самое ближайшее время, пока ваш муж не прибыл.
Здесь, среди огромной толпы, мне в самом деле вряд ли что-либо угрожало, даже с моим талантом находить неприятности там, где их до меня совсем нет, поэтому с благодарностью улыбнулась ему, а после принялась по новой разглядывать окружающий меня интерьер.
— Шампанское? — отвлёк голос справа.
Мне тут же под нос подсунули бокал.
— Нет, спас… — отозвалась, собираясь отказаться.
Да так и не договорила. Осознала, голос — совсем не чужой, слишком знакомый. Мужской. Низкий. Невольно порождающий некий отклик в глубине моей души.
Каждый раз, когда я его слышала, внутри меня что-то противно сжималось, мешая нормально дышать, хотя это впечатление такое же лживое, как и всё то, что я знала об этом мужчине. Ведь он…
— Амир? — ужаснулась, отшатнувшись назад.
Попятившись, наступила на собственный подол. Не упала. Рука, ещё совсем недавно предлагающая мне бокал с игристым напитком, отреагировала быстрее меня самой, не позволила рухнуть на глазах у всех, подхватив сзади, придерживая.
И вместе с тем не позволяя сбежать.
— Я знал, что ты меня не забыла, дочь посла, — хищно оскалился араб, склонившись надо мной, так и не отпустив. — Я тоже только о тебе и думаю.
Его пальцы впились сквозь ткань платья, с такой силой, что становилось больно. В чёрных, как пропасть, глазах читалось настолько безграничное самодовольство, что внутри прочно вселилась уверенность — неспроста он настолько обнаглел.
— Отпусти, — прошептала, пока сердце в груди позорно холодело, а по позвонкам полз липкий холодок.
— Я буду кричать."
"Каждое слово давалось с трудом. Мысли путались и никак не желали выдавать хотя бы малейшую подсказку, как быть дальше.
Правда, закричать?
Выставить себя конченой идиоткой…
Стоять рядом — ещё не преступление.
— В самом деле? — заявил встречно аль-Алаби, явно не поверив моей реакции. — Я — не настолько тупой, чтобы повестись на этот низкий шантаж с твоей стороны, а ты — не настолько отчаянная, чтобы так позорить своего мужа, дочь посла.
