Агатка поправила прядь волос, так кстати выбившуюся из прически, Берсеньев сказал ей что-то, по-хозяйски обнял за плечи, и они направились дальше, занятые исключительно друг другом.
Я вернулась в свою квартиру, плюхнулась на диван и до утра смотрела в потолок. Можно было и далее продолжать это занятие без всякой надежды найти выход. Слушать меня сестра не станет, в этом мы с ней похожи. А если я затею расследование за ее спиной и она об этом узнает (конечно, узнает, а как иначе?), никогда мне этого не простит. Моя правильная, занудливая сестрица, радость родителей, по уши влюблена в убийцу.
Впрочем, то, что Берсеньев убил Милку, еще доказать надо. Следовательно, речь идет лишь о грязных домыслах и наветах на ее возлюбленного, которого она со всей страстью души и нехилым адвокатским умением кинется защищать. Что же тогда делать? Молча ждать, когда Агатка обнаружит в своем избраннике малоприятные черты, и со своим вздорным характером начнет ему на них указывать, и они счастливо разбегутся, удивляясь, как их угораздило припасть к груди друг друга? А если не обнаружит и не разбегутся? Что ж ты, дура, ничего не чувствуешь? У тебя же нюх на мерзавцев почище собачьего.
А я чувствовала? Впрочем, своим нюхом я никогда и не хвасталась. Эх, Агатка, как же тебя угораздило!
К утру стало ясно: у меня только один выход. Я отправилась в офис Берсеньева. Увидев меня в приемной, Татьяна выразила недоумение легким поднятием бровей.
– Сергей Львович у себя? – задала я вопрос, кивнув в сторону его двери.
– Вряд ли он вас примет.
Через полчаса совещание.
– Примет, – усмехнулась я. – Мы теперь почти что родственники.
– Серьезно?
– Нет, шучу. Но все-таки спросите.
Она направилась в кабинет Берсеньева, вернулась через пару минут и сказала, придерживая передо мной дверь:
– Прошу.
Сергей Львович сидел за столом, просматривая документы, поднял голову и одарил меня улыбкой.
– Ефимия Константиновна, рад вас видеть. Присаживайтесь.
– Причину своей радости не назовете? – поинтересовалась я, устраиваясь напротив.
Он вроде бы смутился, но лишь на мгновение, хохотнул и сказал:
– Агата предупреждала о вашем своеобразном чувстве юмора. Кстати, у вас потрясающая сестра.
– Ага. Я с детства хожу потрясенная.
– Чем обязан? У вас появились новые вопросы? Все еще пытаетесь найти шантажиста самостоятельно?
– У меня только один вопрос: кто ты?
Я смотрела на него, пытаясь уловить беспокойство, на худой конец удивление. Ничего подобного. Он все понял. Это было ясно.
