Уже собиралась ретироваться, когда к ней подбежала взволнованная Зурим. Взволнованная – это ещё мягко сказано, она была ни жива ни мертва.
– Он уже здесь, – шепнула подруга и прижалась к Глаше. – Девочки сказали, что он ищет меня.
Кто «он», вопрос не стоял. Бледную как полотно восточную красавицу била дрожь. И эта дрожь была только верхушкой айсберга – Глаша ощущала, как всё внутри Зурим трепещет, как лихорадочно бьётся сердце, как остро не хватает воздуха.
– Если ищет, чего же прячешься? – мягко спросила Глафира.
– Глаш, я боюсь, – Зурим опустила взгляд и ещё больше побледнела.
– Чего бояться? Вы же все сцены с ним несколько раз отрепетировали.
Глафира прекрасно понимала, что подруга не об этом. Что её меньше всего сейчас заботит успех спектакля. Но как по-другому успокоить это робкое ласковое создание не представляла. Глаша сама боялась. У неё у самой сердце выпрыгивало из груди. Она догадывалась, что Сильвий вот-вот появится здесь, на сцене. Не так трудно сообразить, где Зурим, если за кулисами её нет.
И он появился. Высокий, могучий, ослепительный. Облачённый в костюм принца. Хотя о чём это Глаша? Зачем ему театральный костюм? Просто надел один из своих парадных камзолов. Белоснежный, с двумя рядами золотых пуговиц. С бордовым воротником, расшитым золотом. С эполетами на плечах.
Зурим почувствовала, что Сильвий уже здесь, но не смела поднять глаз. Трепетала, как осиновый листок. А он шагал решительно и быстро. Замедлился, только когда подошёл вплотную. Ничего не говорил, просто взял за руку.
Зурим перестала дышать. Глаше показалось, у подруги и сердце остановилось.
Глафира тихонечко отошла в сторону. Не хотела мешать. Хотя знала, что эти двое уже не замечают её присутствия. Они не замечают ничего вокруг. Мир для них перестал существовать. А может, наоборот, вселенная существует только ради них двоих.
Они стояли рядом: огромный сильный нежный мужчина и хрупкая девушка, кроткая, но не сломленная жестокостью своего мира, созданная для того, чтобы любить.
Он просто держал её за руку, но они оба умирали от лавины чувств, нахлынувших на них.
Они бы, наверно, не заметили и того, что занавес открылся. Но раздавшиеся аплодисменты вернули в реальность. Хорошо хоть в первой сцене не предполагалось никакого текста – просто танец Золушки и принца. Никакой текст воспроизвести они бы всё равно не смогли.
Глаша ожидала, что музыканты вот-вот вдарят по своим «гладильным доскам». Уже готовилась заткнуть уши.
