Но она всё равно проснулась, когда я стала опускать её в кроватку…
Глаза Зурим сделались влажными.
– А потом? – осторожно поинтересовалась Глаша.
– Она прижалась ко мне и прошептала: «Хочу, чтобы ты была моей мамой», – слёзы потекли по щекам восточной красавицы. – Её маленькие ручки так крепко обвивали мою шею. И я начала плакать и целовать этого ангелочка.
– А Сильвий?
– А Сильвий подошёл к нам и сказал: «Я тоже хочу, чтобы ты стала её мамой… и моей женой».
Зурим уткнулась в плечо подруги. Глаша чувствовала, как горячие слёзы пропитывают рукав.
Волна радости за это трогательное ласковое создание накрыла с головой, в глазах защипало. Глафира нежно провела рукой по роскошным волосам восточной красавицы и спросила:
– А потом?
– А потом малышка всё-таки уснула…
– А потом?
– Потом… – Зурим спрятала взгляд, – Сильвий меня поцеловал… в губы, – добавила тихим шёпотом, и ещё тише: – Много раз… У меня так кружилась голова, я дышать не могла от счастья. Попросила: «Не надо, а то я умру».
А он сказал, что ни за что не даст мне умереть, и снова целовал…
Глафира гладила подругу по волосам и улыбалась. Они ещё долго шептались. Зурим снова перешла на междометия, но теперь Глаша понимала их смысл.
Когда восточная красавица немного успокоилась, Глафира попробовала осторожно расспросить её о том, что волновало больше всего, без чего счастье подруги будет недолгим, а разочарование убийственным:
– Сильвий не говорил, что будет делать, если принц Эндрю выберет тебя?
– Говорил.
Он сказал, что брат уже сделал выбор, и это не я.
Похоже на правду. Глаша даже догадывалась, кого предпочёл долговязый очкаристый принц – профессоршу Киприс. И это было большой проблемой. Ведь только одной девушке-претендентке можно будет остаться в Дарлите.
– А что насчёт того, что, как только конкурсы закончатся, по закону тебе нужно будет вернуться к себе?
– Он сказал, что найдёт, как решить эту проблему.
Глаша чувствовала, что Зурим безоговорочно верит Сильвию, но у самой всё же были сомнения.
Она помнила разговор с Крайсом о том, как строги эмиграционные законы ООМ. Ситуацию усложняло ещё и то, что Сильвий не одинок – у него дочь и он не может сбежать с любимой на край света и прятаться там в шалаше от правосудия."
"После бессонной ночи утро показалось тяжёлым. Глаша с трудом разлепила глаза. Хотелось подремать ещё хотя бы полчасика. Прогулять, что ли, зарядку? Уж за один-то прогул поди на конюшню не сошлют.
