Да, у Каас были деньги на расходы, как и строго составленная Риманом смета, на что и сколько она может тратить. Каас не умела читать и свои статьи расходов она просто помнила на память. Я же имела удовольствие прочитать список, а точнее «дозволительную грамоту покупок», с которой она ходила на рынок. Там было указано всё: от максимальной цены, граммажа и наименования продуктов. Например, в рацион на неделю в отсутствии хозяина входил: один унт картофеля, на выбор пол унта свинины или пол унта куриного фарша, унт крупы, унт лука, унт моркови, один каравай серого хлеба и четверть унта сахара.
Кое-как Каас удалось уговорить Римана завести пару кур при условии, что она сама будет думать, чем их кормить. Таким образом, у нас были яйца. Надо сказать, я никак не ожидала, что Риман окажется таким скупердяем⁈ Эта женщина добросовестно вкалывала на него ни один десяток лет просто за то, чтобы иметь в неделю унт картофеля и крупы⁈
Сама же Каас говорила, что нам очень повезло! Во-первых, у Римана не было семьи, которая жила бы с ним.
Во-вторых, он и сам не часто наведывался. А, стало быть, пусть и голодно, но у неё был почти собственный дом, в котором и надо-то всего лишь поддерживать порядок. При доме был сад с плодовыми деревьями. Риман позволял ей питаться тем, что она выращивала сама. Бережливая Каас даже сажала картофель откладывая за зиму по несколько картофелин в неделю. Таким образом, уже давно и прочно имела неплохой запас картошки и джемов, которые варила с сэкономленного сахара и плодов, что росли в саду.
К слову сказать, за расточительство со стороны «имущества» или ненадлежащее исполнение своих обязанностей хозяин имел право сделать с приживалкой всё, что угодно. Никто бы не вступился. Но я всё равно не могла понять, неужели за свой труд эта женщина не заслужила хотя бы минимального жалованья⁈
— Мы рабы? — как-то вечером, сидя вместе с Каас на кухне и помогая ей перебирать крупу, спросила я.
Каас долго не отвечала. Её тонкие губы вновь превратились в ниточку. Показалось, что её очень задели мои слова. Да достаточно было просто взглянуть на эту женщину, чтобы понять всю её стать, гордость и достоинство, которое вовсе не предназначено для такого определения, как «раб».
— Да, Фэй, — вдруг просто сказала она и вновь замолчала.
Больше мы не заговаривали на эту тему.
