Отпустив слугу он повернулся ко мне.
— Ещё бы! Я считаю, что лишь то, что достаётся с трудом имеет цену в нашем мире, — философски заметил отец.
— Даже чувства?
— Особенно чувства, — кивнул он. — Продать то, что нельзя потрогать не так-то просто, хотя смысл не в этом, — покачал он головой. — Самое главное придать значимость тому, что возникает, казалось бы, само по себе. Научиться ценить то, что невозможно осязать и больше всего напоминает эфемерный ветерок…эх, — тяжело вздохнул он.
— Ты делец! — засмеялась я, беря под руку мужчину, так как остро ощущала его желание быть ближе ко мне.
"
"Эйто страстно желал отношений «родитель-ребенок». Казалось, это так захватило его, что именно в этом он находил странное тепло и успокоение. В свете того, что я понимала, что сделала с ним…мама, то это было меньшее, что мне стоило просто подарить этому мужчине, чтобы забрать его боль. Такие отношения, как дочерние чувства для меня были не совсем понятными. В конце концов, квисэн-е это община, где есть великая мать и сестры, но даже так это было не совсем то.
Но увидев этот мир достаточно хорошо, столкнувшись с не самыми теплыми взаимоотношениями, я решила просто принять Эйто, как отца, как друга, наверное, второе даже вернее. Да и сложно устоять, когда на мои рецепторы ощущений обрушивается такая лавина из заботы, нечаянной радости, любви и болезненной нежности, тщательно скрываемой в сердце. Мне казалось, что именно Эйто стал тем первым столпом, на который я действительно могла бы положиться, после потери семьи.
Я не до конца могла понять интерес Ардэна ко мне и в отличии от него интерес и любовь Эйто были понятными, надёжными и дарующими такую необходимую поддержку в мире высших.
— Конечно, — усмехнулся отец, — это единственное, чем я был по-настоящему занят последние годы… — на последних словах в его голосе послышалась едва ощутимая грусть.
— Ты должен знать, — ощутив его боль, мне тоже стало не по себе. Приняв Эйто, как семью я приняла его в круг сердца квисэн и это значило, что он был тем, чьи эмоции я не имела права ни пить их между делом, ни играть с ними, чтобы насытиться.
Я согласилась оберегать его. — В моих силах помочь тебе забыть её, — мы оба знали, о ком я говорю, — просто скажи мне, когда будешь готов отпустить, хорошо? — прямо взглянув в его глаза, я ощутила яростный прилив грусти, затаённой боли и странного страха. — Чего ты боишься? — прямо спросила я.
