Ой, прости, сестра зовет, — помахал он кому-то и был таков, а я как полная идиотка, продолжала удерживать блюдо и невидящим взором, пытаться рассмотреть очевидные вещи на самой поверхности шоколадных конфет.
* * *Пять месяцев назад он считал себя холоднокровным, уравновешенным и расчетливым драконом до мозга костей. Как ни смешно это звучит, но он даже гордился тем, что однажды перестанет и вовсе чувствовать, как его отец, например. Прожить в их мире такую жизнь, чтобы охладеть ко всему — это длинный путь, который дано пройти не каждому.
Он верил, что это его судьба — дождаться восхождения на трон старшего брата, быть его тенью, озаботиться о сильных наследниках, прожить жизнь в заботах о благополучии семьи. Так было… пока он не встретился взглядом с девушкой, чьи глаза были цвета предштормового неба."
"Сейчас, держа её в своих объятьях, наслаждаясь вкусом губ, запахом, что впитался в саму его суть, всё, чего он хотел — это стать щитом всего для одной крошечной женщины в его руках.
Это странное всепоглощающее чувство, от которого сердце замирает в груди и начинает свой бег с немыслимой скоростью.
— Сними метку, — прошептала Лилэй, проникая своим удивительным взглядом в самое сердце.
Как бы он сам не думал о себе; каким бы рациональным и хладнокровным не пытался выглядеть, но он прежде всего хищник, который не привык терять контроль над тем, что решил присвоить, любить, оберегать! Она его сокровище — он уже понял это.
И именно сейчас Ардэн ощущал себя драконом в посудной лавке. Слишком неловкий, непредназначенный для таких деликатных вещей! Всё внутри орало — хватай, прячь, береги и никому не показывай! Сокровище только его! И ярость от самой мысли о том, что нужно снять метку, обозначить, что Лилэй не его, дать хоть кому-то повод помыслить, что он отказался от неё! Это невозможно и немыслимо! Ему стоит прийти в себя! Кажется, сейчас он действительно осознавал магию Лилэй.
Он чувствовал резкий отток сил, который обернулся оголёнными инстинктами сущности. Но словно волна при цунами, которая откатила к его женщине, энергия начинала затапливать его необыкновенно мощным потоком. И именно сейчас говорить о его чувствах к ней было не лучшей идеей, потому как всё, что имело значение — это инстинкты, энергия, что врывалась в тело, будто бушующий поток, сметая всё рациональное в нём.
