— Вкус всё равно испортился, — повернулся он ко мне и подмигнув, растянул губы в шаловливой улыбке.
Я улыбнулась в ответ прекрасно осознавая, что эта улыбка моё искусство, что отравит его мысли и будет раз за разом возвращать их ко мне. Ему покажется, что я та, кто поняла его без слов. Половинка души, даже если таковой у него и нет, но он захочет присвоить мою.
Стоило Эр Кьерр затворить двери за собой и Кайя, как в моей гостиной не осталось никого кроме меня и Тай. Ами последовала за мужчинами, сказав, что стоит передать мои пожелания по ткани.
В комнате воцарилась осязаемая тишина.
Глава 23
Мы стояли друг напротив друга и ни одна из нас не спешила начинать разговор. Вопреки той жестокости, что была принятой нормой в мире сильнейших, я смотрела на Таймарис, как на женщину, что пострадала из-за моих решений. Да, она была неправа, но её поступок не стоил той жестокости и боли, что стала отражением на её лице, теле, душе… Если то, что сказала волчица правда, то именно дракон, что привел её сюда был тем, кто надругался и изуродовал её.
Перед глазами встала ещё одна девушка…дочь служанки, маленькая бесовка, что оказалась слабее в мире сильных демонов.
Если квисэн и умели делать что-то по-настоящему хорошо, так это вскрывать и вытаскивать то, что годилось для них в пищу. И, порой, наш дар мог быть спасением для наших жертв. Я ощущала волчицу, как оголённый комок боли, скованный грубой коростой безразличия.
Именно это холодное чувство, направленное к самой себе и собственной боли, заставляло страдать её ещё больше, где-то глубоко внутри эта рана нарывала, гноилась и грозилась растечься внутри, отравляя собой всё, что ещё уцелело. А уцелело там, к слову сказать, не так-то и много…
Губы Тай искривила усмешка, от которой могло бы стать не по себе любому, но не мне. Слишком хорошо я понимала, что хранит за собой эта холодная, жестокая ухмылка. Слишком сильно резонировала её боль от разрушенной сути с моей болью утраченной семьи.
Я не знаю почему именно так ощущала её. Мы никогда не были приятны друг другу, но сейчас, я видела в ней отражения себя. Это моё желание, чтобы кто-то протянул мне руку и помог пережить боль утраты, гнало меня вперёд заставляя сделать шаг и не спрашивая разрешения, ворваться в самый центр переживаний этой женщины, вытягивая их и впитывая словно губка. Ей они не нужны.
